На могиле Вячки Станкевича на памятнике — ни слова по-белорусски. Вот о чем это говорит насчет эмигрантов, эмиграции и «белорусскости внуков»

Вячка Станкевич прожил долгие 92 года. Он был сыном нашенивца, учёного и сенатора в межвоенной Польше Яна Станкевича. Мамой его была чешка: отец женился на ней, когда учился в Праге. Родился Вячка в Вильнюсе в 1932-м, в США жил с 1949-го. Дитя топового интеллектуала, он и сам был топовым интеллектуалом. Работал инженером в корпорациях «ITT» и «Western Union», пока не перешёл работать на радио «Свабода» — там он был самим собой.

Белорусскость, верность пути своего отца, для него была основой жизни, даже во время службы в американской армии (он служил в 1951—1954 годах, во время корейской войны).

Он играл за нью-йоркскую футбольную команду «Беларусь». Он был активным членом Объединения белорусской молодёжи в Америке, председателем его нью-йоркского отдела, позднее председателем Главного управления. Несколько раз был председателем Главного управления объединения белорусов Америки, которое называется «Белорусско-американским объединением». И эта верность стране своего рода была у него до конца жизни. Он был заместителем председателя Рады БНР, председателем Белорусского фонда имени Петра Кречевского. Издавал ежеквартальный журнал «Belarusian Review». Ему был уже 81 год, когда он вместе с женой основал фонд Monroe-Vilnia Foundation для поддержки различных белорусских проектов. Вся его жизнь была в белорусском деле.

Он покоится на белорусском кладбище, но на памятнике у него нет ни одного белорусского слова: «любимый сын, муж и папа» по-английски. Это значит одно: для его детей и внуков белорусскость уже не значит того, что она значила для него самого.

Я это говорю вот к чему. Не питайте иллюзий, что вот «мы переедем в Польшу, США, Испанию и Ирландию, но я там выращу детей белорусами, потому что в семье мы будем говорить по-белорусски». Разговоров в семье, белорусоцентричности жизни недостаточно, чтобы избежать ассимиляции в чужих краях. Единицы из детей эмигрантов чувствуют себя «больше белорусами, чем американцами», «больше белорусами, чем поляками». В третьем поколении это уже не просто единицы, но единицы единиц (правда, тогда это часто — золотые, выдающиеся во всех смыслах личности).

Белорусам не стоит надеяться, что белорусскость сохранится у ваших потомков в изгнании и рассеянии.

Страшная дилемма перед многими: оставаться в фактически оккупированной стране, где порой тяжело дышать, или выезжать — а там жизнь с нуля. Но мало того что жизнь с нуля — если для вас важна не только ваша личная жизнь, но и жизнь нации, то белорусскость в долгосрочной перспективе может сохраниться только внутри Беларуси, где существует пусть и несвободное, но всё же добытое тяжёлыми жертвами многих поколений нашего рода государство.

Это нелинейно: сохранение белорусскости внутри Беларуси зависит теперь от деятельности изгнанников: без СМИ, культурных инициатив, без политиков, которые собирают деньги на культуру и общественные структуры, белорусчина свелась бы до плачевного состояния — мы видим, что происходит с несчастными народами российских автономий (и погнали бы на войну, на убой так же).

Такой сложный процесс: белорусы «там» — залог и условие сохранения белорусскости здесь.

Но при этом «там» ваши внуки белорусами не останутся. No way.

Проще сохранять белорусскость в местах компактного проживания белорусов — в Вильнюсе и на Подляшье, но и там это проблематично и обусловлено содействием или противодействием, а это ситуативно, властей, и в этих приграничных регионах «белорусскость внуков» — редкость. Ассимиляция меньшинств неумолима.

Тем, кому важно, чтобы их дети и внуки остались белорусами, чтобы наш род не угас, нельзя об этом забывать.

Памятник на могиле Вячки Станкевича об этом больно напоминает. В бытовом плане мы живём в счастливое время, когда нет ни голода, ни нищеты — лишь бы ты работал. Но в национальном плане нам нужно проплыть между Сциллой пророссийской диктатуры и Харибдой растворения в глобальном мире. Если только не угрожают испытания, которые вам не под силу вынести, кто только может — держитесь за Беларусь, даже если ради этого приходится молчать, мириться и идти на горькие компромиссы.

• 40
• 4
• 0
• 0
• 2
• 29
• 0
• 2