Джон Коул: В конечном итоге цель — вести бизнес с Беларусью, вернуть её в международное сообщество

«Это философия дипломатии Дональда Трампа: вы строите отношения и смотрите, куда можно двигаться дальше»

— Вы говорили, что в ближайшем будущем на свободу могут выйти еще 1000 политзаключенных. Сейчас тяжело представить шаг серьезнее снятия санкций с калия. США готовы предложить Лукашенко что-то еще за освобождение такой большой группы узников?

— Большинство санкций было введено из-за появления политзаключенных в 2020 году. Поэтому если многие будут освобождены в ближайшем будущем, то причина для ограничений — или их части — исчезнет. Именно это я и рассматриваю как предложение президенту Беларуси.

— Большинство из освобожденных 13 декабря 123 человек были высланы в Украину. Стало ли это для вас сюрпризом? Когда именно на переговорном столе появился вопрос об украинском направлении?

— Нет, это не было сюрпризом. Скорее это было связано с логистикой, чем с чем-то еще. Заключенные находились физически ближе к Украине. И наша точка зрения была такой: нам было все равно, где они окажутся после освобождения. Мы забрали часть из них в Литву, но большинство поехало через Украину. Это не было большой проблемой, это логистика. Украинцы очень достойно приняли всех, и мы организовали встречу людей. Некоторые из них поехали через Польшу, но наша работа — вытащить их из тюрьмы.

При этом бывший политзаключенный Павел Северинец рассказывал, что его вывезли из тюрьмы в Гродно, что на западе Беларуси, на границу с Украиной на юге страны. Его конвоировали больше суток с мешком на голове.

— В интервью WSJ вы заявили, что вам «все равно, с кем мы разговариваем. Это действительно в стиле Трампа. К черту, с кем ты говоришь, если этот человек может дать тебе то, что ты хочешь, — вот и все, что имеет значение». Чего именно США хотят от Лукашенко?

— Соединенные Штаты хотят освободить политзаключенных, и мы развиваем нормальные отношения с вашей страной. Это процесс, который займет время, но цель такова: в конечном итоге вести бизнес с Беларусью, вернуть ее в международное сообщество.

— Где для вас проходят красные линии в общении с Лукашенко? Есть ли вещи, на которые вы никогда не пойдете ради сделки с ним?

— Этот вопрос пока не возникал. На данном этапе я не знаю. Но одна вещь, которая упускалась все это время: я думаю, что Лукашенко нужно отдать должное за освобождение этих людей, независимо от того, ради чего это делается или каковы его мотивы. На свободе оказались уже более 250 человек. И если бы Лукашенко не пошел на это, они бы все еще были в тюрьме. Так что я считаю, что нужно отдать ему должное. Было бы здорово, если бы все были на свободе, но на данном этапе я нахожусь не в этой точке.

— Вы встречались с Лукашенко уже трижды. Как вы оцениваете его как переговорщика? Чувствуется ли, что он серьезно готовится к вашим встречам и хорошо ориентируется во всех темах?

— У нас очень хорошие дипломатические отношения. Мы ладим. И это то, во что я верю. Послушайте, это философия дипломатии Дональда Трампа: вы строите отношения и смотрите, куда можно двигаться дальше. И именно это мы делаем с Лукашенко. И это то, что президент Трамп делает со всеми. Он даже переписывается с мэром Нью-Йорка, который является социалистом. Так что я думаю, философия Трампа такова: если сомневаешься — общайся.

— После всех ваших встреч считаете ли вы Лукашенко диктатором?

— Я не буду отвечать на этот вопрос сейчас. Знаете, на данном этапе это не мне решать.

Павялічыць

«Если они арестуют новых людей, то мы доберемся до этого позже, после того как освободим первую партию»

— На ваш взгляд, должна ли Беларусь оставаться в орбите России или страна имеет право выбрать другой, западный путь?

— В самом начале [диалога] с Беларусью мы определили, что Соединенные Штаты и я не будем вмешиваться в ее отношения с Путиным или Россией. На данный момент, как я уже говорил, наша работа — вытащить политзаключенных. Что будет после этого? Поживем — увидим. Но мы не вмешиваемся в отношения, которые у Лукашенко с Путиным есть уже почти 30 лет. Это не то, чем я занимаюсь. Это не моя миссия.

— В Беларуси до сих пор преследуют граждан за их политическую позицию. С момента, когда вы освободили 123 человека, 40 новых были признаны политзаключенными. В 2025 году в Беларуси по политическим мотивам осудили не менее 1254 человека. Репрессии в нашей стране не прекращаются ни на минуту. Есть ли среди требований США пункт об их остановке?

— Я буду говорить с Лукашенко об этом, но наша позиция — вытащить тех, кого посадили в районе 2020-го, после выборов. Это наша миссия. Если они арестовывают новых людей, то мы доберемся до этого позже, после того как освободим первую партию. А это от 900 до 1000 человек, все те люди, которые там. Моя миссия — вытащить их. Потом мы поговорим о том, что происходит в Беларуси.

— На каком этапе переговоров вы узнаете, кого именно освобождать? В сентябре вы говорили, что США не формируют списки, этим занимается белорусская сторона. Что-нибудь изменилось с тех пор?

— Мы работаем над списком с Беларусью. Сейчас это в процессе. Но да, список существует.

— В одной из последних своих записей в Х вы подчеркнули, что освобождение белорусских политзаключенных — это целиком заслуга США. Тем не менее, Офис Тихановской и другие политики заявляют, что вы с ними консультируетесь. Так ли это и с кем из демсил вы или ваши коллеги по белорусскому направлению поддерживаете контакт?

— Есть много людей, которые заявляют, что я работаю или консультируюсь с ними, но это не так. Соединенные Штаты — вот на кого я работаю. Я не знаю, кто это сказал, но я не консультируюсь ни с кем из этих людей. Я консультируюсь с правительством Беларуси и правительством США. Вот что я делаю.

• 7
• 3
• 5
• 17
• 1
• 1
• 2
• 1