Статкевич — американскому дипломату на границе: Вам нужен только хороший пиар, а я ради этого должен отказаться от родины?

Николай Статкевич 11 сентября 2025 года. Скриншот с онлайн-камеры

Начало интервью немецкой газете ZEIT: Статкевич: Все попытки выдавить меня из Беларуси были тщетны. Я не покину страну

ZEIT: Собственно, вы могли освободиться ещё год назад, благодаря сделке между белорусским руководителем Александром Лукашенко и президентом США Дональдом Трампом. В сентябре прошлого года вас вместе с 51 другим заключённым привезли к границе с Литвой, но вы единственный отказались покинуть Беларусь.

Николай Статкевич: Тогда они хотели вышвырнуть меня из моей страны. Это преступление! Я хочу сам решать, где мне жить. Даже если это означает тюрьму.

ZEIT: Что тогда произошло?

Статкевич: Я находился в колонии для особо опасных рецидивистов в городе Глубокое, в одиночной камере размером метр на три. Мне надели мешок на голову и отвезли в следственный изолятор КГБ в Минске. Тогда я понял, что меня хотят депортировать. Уже там я сказал, что откажусь покидать страну. Потом нас, политзаключённых, посадили в автобус вместе с сотрудниками КГБ и повезли на север — к литовской границе.

ZEIT: А потом?

Статкевич: Я хорошо знаю тот пункт границы, мы много раз там выезжали, моя жена любила ездить на блошиный рынок в Вильнюс. Когда мы покинули территорию Беларуси, сотрудники КГБ вышли из автобуса. В автобусе остались только водитель и мы, заключённые. Когда мы остановились перед шлагбаумом, я встал и попытался выбить дверь автобуса ногами. Больше всего я боялся, что мне не хватит сил из-за проблем с сердцем. Но я смог. Когда я ногами выбивал окно, мне крикнул товарищ: этой кнопкой нужно разблокировать дверь! (смеется) Я так и сделал — и выскочил наружу.

ZEIT: И на момент были свободны?

Статкевич: Потом я пошёл в сторону Беларуси обратно. В какой-то момент ко мне подошли американский дипломат и сотрудник КГБ. Дипломат пытался уговорить меня уехать. Я сказал: вам же нужен только хороший пиар, а я ради этого должен отказаться от родины? Этого я точно не сделаю!

ZEIT: Вы также хотели сорвать сделку между Лукашенко и американцами?

Статкевич: Нет. Это было личное решение. Я же не животное, которое можно просто продать!

ZEIT: Что произошло потом?

Статкевич: Мне дали недолго поговорить по телефону с женой, чтобы она убедила меня всё же покинуть страну. Я не позволю, чтобы меня силой вывезли из страны, сказал я ей. Она ответила, что знала, что я так сделаю. Но спросила, смогли ли бы мы хотя бы обняться. Я не знал, что ответить. Тогда она сказала, плача: «Тогда пусть хотя бы пропускают наши письма». Я понимал, что всё останется как было. Но впервые за три года я услышал её голос и узнал, что она победила рак.

ZEIT: Но встречи так и не произошло. Вас вернули обратно в колонию. С какими чувствами вы ехали обратно?

Статкевич: Я знал, что за это будет месть. Всё же я сорвал медийный эффект сделки между Лукашенко и Трампом. Сотрудники КГБ также были очень злы на меня. Думаю, они и сами хотели бы поехать на Запад, но им, как сотрудникам силовых структур, это запрещено. Они натянули мне на лицо толстую шапку-балаклаву, от которой я почти задыхался.

ZEIT: Вы рассчитывали на месть режима. Почему же вы всё равно пошли на это?

Статкевич: Я сопротивлялся принудительному изгнанию. Независимо от того, насколько жёсткие были обстоятельства: у человека всегда есть выбор. И в конце концов именно мой поступок привёл к тому, что политзаключённых при освобождении больше не вывозят силой за границу. Пусть даже это и означает, что в стране они остаются под жёстким контролем.

ZEIT: Ухудшились ли ваши условия содержания после возвращения в колонию?

Статкевич: Я был уверен, что живым уже не выйду. В колонии мне перестали давать лекарства, которые мне срочно были нужны после перенесённого ковида и из-за нарушений сердечного ритма и которые присылала моя жена. Именно благодаря этим передачам я и знал, что жена ещё жива. Вместо лекарств мне давали аспирин. Как мне потом сказали врачи тюремной больницы, именно это и привело к моему инсульту.

ZEIT: Были моменты, когда вы жалели о своём решении?

Статкевич: (долго думает) Нет, никогда. Но я знаю, что для моих самых близких это было очень тяжело.

ZEIT: Почему вы хотели остаться в Беларуси?

Статкевич: Для меня невозможно покинуть страну. Это было бы то же самое, что бросить миллионы белорусов, которые по-прежнему здесь живут.

Читайте также: Статкевич о «Ночи музеев» в Минске: Мы поняли, что люди аплодировали не саксофонисту, а нам с женой

• 30
• 0
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0
• 11