Кучинский — Костюговой: Хочу попросить тебя не переписывать историю

«Мы с тобой знакомы еще задолго до 2020 года, и, думаю, ты хорошо знаешь, что у меня нет ни к тебе, ни к кому-либо другому личной злости или раздражения из-за разных взглядов. Мы всегда могли открыто обсуждать даже самые неудобные вопросы. И с тобой, и с твоими соратниками.

Поэтому я хочу открыто попросить тебя не переписывать историю. Особенно когда речь идет об освобождении политзаключенных и вопросе о том, кто работал над этим.

Ты пишешь, что в 2023—2024 годах «тема политзаключенных ушла на второй план», а их освобождение якобы отложили до лучших времен — «пока не победим режим».

Я понимаю, что ты пишешь прежде всего исходя из собственного ощущения, в том числе как дочь бывшей политзаключенной. И когда ты говоришь, что в какой-то момент почувствовала себя один на один со своей проблемой, я не собираюсь оспаривать твои чувства. Они абсолютно понятны.

Но к тому моменту ты и часть твоих нынешних соратников уже не работали в Офисе и, естественно, могли не знать многих деталей нашей работы. Это нормально. И спасибо тебе за все, что вы делали.

Ты пишешь: «И единственные люди в моем поле зрения, которые начали активно заниматься именно поисками путей освобождений — это были Ольга Горбунова, Татьяна Хомич и Валерий Ковалевский». Я понимаю, что у тебя своя оптика, но давай по фактам:

1. Еще в декабре 2023 года состоялся первый Стратегический диалог между демократическими силами Беларуси и США, который проводили Светлана Тихановская с Торией Нуланд и Крисом Смитом. Вопрос политзаключенных — один из центральных. Именно этот момент стал одной из важных предпосылок дальнейшей работы, в том числе создания Коалиции по освобождению политзаключенных, десятая встреча которой состоялась буквально на прошлой неделе (три встречи которой также состоялись в 2024 году).

2. Говоря о 2024 годе, давай перенесемся в апрель. Тихановскую приглашают на встречу министров иностранных дел G7 в Италии. Там проходят переговоры с госсекретарем США Блинкеном, Бербок, Кэмероном, Сежурне, Таяни, Боррелем. И одна из главных тем — белорусские политзаключенные.

Мы отдельно работали над тем, чтобы этот вопрос был отражен в итоговых документах. И 19 апреля главы МИД G7 в своем коммюнике призвали к немедленному и безусловному освобождению белорусских политзаключенных. Кстати, это происходило как раз накануне дня рождения Марии Колесниковой. И мы тогда много говорили в том числе о ее положении, условиях содержания и необходимости ее освобождения.

Можно, конечно, сказать, что заявления сами по себе людей не освобождают. И это правда. Но такие решения на уровне G7 не возникают из воздуха. За ними стоят переговоры, работа с правительствами и конкретные политические договоренности. А впоследствии на них можно опираться, когда разговор переходит уже к практическим шагам.

Это апрель 2024 года. Когда, согласно твоей версии, тема политзаключенных уже якобы отошла на второй план.

3. В июне Светлана едет в Вашингтон. Проходят встречи в Белом доме с ключевыми людьми в администрации — советниками президента и вице-президента США по национальной безопасности Джейком Салливаном и Филипом Гордоном. И мы снова обсуждаем тему освобождения наших политзаключенных.

В Госдепартаменте встречаемся с Джоном Бассом и Крисом Смитом. Безусловно, о Крисе стоит сказать отдельно. Потому что он был одним из важнейших людей во всем дальнейшем гуманитарном процессе. Его архитектором. Его настойчивость, понимание Беларуси и способность продвигать эти вопросы внутри американской системы сыграли огромную роль. После этого у нас с ним состоится еще с десяток встреч и практически постоянная, еженедельная коммуникация.

4. 14 июня Светлана выступает на слушаниях в Конгрессе США, посвященных белорусским политзаключённым. Проходят встречи с Нэнси Пелоси и американскими сенаторами.

Тогда же Светлана получает Democracy Service Medal от NED. В торжественной церемонии участвует сенатор Шахин, которая много лет последовательно поднимала вопрос белорусских политзаключенных перед Госдепартаментом и американской администрацией.

5. В том же июне, уже на саммите глав государств и правительств G7, в итоговом заявлении впервые на таком уровне появляется отдельный параграф о Беларуси:

«We also condemn the ill treatment of political prisoners and ask for their immediate and unconditional release». («Мы также осуждаем жестокое обращение с политическими заключенными и призываем к их немедленному и безусловному освобождению».)

Это уже уровень руководителей крупнейших демократических государств мира. И это тоже результат предыдущей работы, в том числе апрельских встреч.

То есть за первую половину 2024 года тема политзаключенных обсуждается на уровне Белого дома, Госдепартамента, Конгресса и Большой семерки. Когда, согласно твоей версии, тема политзаключенных уже якобы ушла на второй план.

6. В июле Светлана снова в Вашингтоне. Встречается с руководством Конгресса, в том числе с Хакимом Джеффрисом. Мы налаживаем контакты с командами Рубио и Вэнса, поскольку уже тогда понимаем, что ситуация осенью может измениться и нужно сохранить поддержку белорусского дела независимо от результатов выборов.

7. Далее наступает 1 августа.

Большой международный обмен заключенными между Россией и западными странами. На свободу выходят Владимир Кара-Мурза, Илья Яшин и другие. В обмене есть и белорусский элемент — гражданин Германии Рико Кригер, которого удерживали в Беларуси.

Но белорусских политзаключенных в списках нет.

Я хорошо помню наши ожидания. Мы надеялись, что в обмен могут попасть наши герои, возможно, кто-то, кто связан с США, может быть, Игорь Лосик или другие журналисты, связанные с Радыё Свабода, либо другие белорусские политзаключенные.

Но этого не произошло.

Помню свой разговор с высокопоставленным представителем Белого дома сразу после обмена. Это был один из самых непростых моих разговоров с американской администрацией. Мы были действительно разочарованы, и я этого не скрывал.

Но именно после этого еще настойчивее начали ставить вопрос: что нужно сделать, чтобы следующие гуманитарные процессы уже не обходили Беларусь?

8. И уже через неделю в Politico выходит материал, в котором Тихановская открыто говорит о возможности практических договоренностей ради освобождения людей.

Politico описывает работу Тихановской с Госдепартаментом США, напоминает о Стратегическом диалоге в декабре 2023 года, где вопрос политзаключенных был одним из ключевых, и пишет, что Светлана обсуждает возможные будущие договоренности ради освобождения представителей белорусской оппозиции — «possible deals in the future that would free members of the Belarusian opposition».

При этом Госдепартамент в том же материале официально подтверждает, что диалог с белорусскими демократическими силами продолжается и американская сторона по-прежнему призывает к освобождению политзаключённых.

Обрати внимание: это не наши сегодняшние объяснения задним числом. Это публичная позиция Тихановской и Госдепартамента еще в 2024 году. Мы уже тогда открыто говорили о возможных практических договорённостях, которые могли бы привести к освобождению людей.

И поэтому, когда ты пишешь, что идея гуманитарных освобождений возникла как способ «перестать увязывать вопрос освобождений тяжело больных с вопросом политической победы над режимом», я хочу подчеркнуть: мы как раз и работали над практическими путями освобождения людей, не ожидая какой-то будущей политической победы, но, конечно, не забывая о важности работы над тем, чтобы в Беларуси произошли системные изменения.

9. Сентябрь 2024 года был особенно важным.

13 сентября в Вильнюсе проходит встреча Светланы с первым заместителем госсекретаря США Куртом Кэмпбеллом.

И там мы уже обсуждаем не только то, что политзаключенных нужно освобождать. Мы говорим о возможных практических переговорах с режимом, о сценариях, ограничениях и о том, как этот процесс вообще может выглядеть.

27 сентября, менее чем через две недели, проходит вторая встреча с Кэмпбеллом, уже в Вашингтоне.

Чтобы было понятно: первый заместитель госсекретаря США — один из высших чиновников американской дипломатии. И две продолжительные встречи за две недели — это не обычная вежливость, а подтверждение того, что мы тогда очень интенсивно обсуждали конкретные детали гуманитарного трека, возможные шаги со стороны США, санкции, стимулы для переговоров и условия, при которых можно было бы добиться освобождения людей.

Я не буду раскрывать все детали этих разговоров. Не все еще можно озвучивать публично. Но могу сказать однозначно: в сентябре 2024 года шли очень плотные консультации именно о практических механизмах освобождения политзаключенных.

Да, тогдашние предложения в некоторых деталях отличались от того, что мы увидели в 2025—2026 годах. Но сама логика гуманитарного трека и поиска договоренностей уже тогда была сформирована.

10. В ноябре 2024 года мы снова встречаемся с Крисом Смитом в Берлине. В декабре я лично еду в Вашингтон, встречаюсь с Крисом, а также с директором Майклом Карпентером в Белом доме.

5 декабря в Вильнюсе проходит второй раунд Стратегического диалога между США и демократическими силами Беларуси под сопредседательством Тихановской и Смита. Политзаключенные, помощь семьям, реабилитация освобожденных и гуманитарные вопросы — отдельная часть разговоров.

Я здесь даже не пытаюсь перечислить все, что происходило на европейском направлении, где, считаю, почти на каждой встрече поднимался вопрос политзаключенных, в том числе с Макроном, Трюдо, Туском, Метсолой и другими. Работала и Консультативная группа Беларусь — ЕС.

Но одну вещь относительно ЕС и 2024 года отмечу отдельно: Международный гуманитарный фонд помощи белорусским политзаключенным был создан также в 2024 году. Сегодня все уже воспринимают его как нечто привычное: более 3 миллионов евро помощи, 15 европейских стран, реальная помощь освобожденным политзаключенным, их семьям, реабилитация и лечение.

Но я хорошо помню, как еще в 2022 году мы впервые обсуждали эту идею и получили отказ. Нам говорили, что создать новый международный фонд — это чрезвычайно сложно, что нужны новые механизмы, процедуры, финансирование. И тогда добиться этого не удалось.

Но в 2024 году, когда уже начали возникать практические вопросы возможных освобождений политзаключенных, когда люди выходили по окончании сроков или при других обстоятельствах, мы снова активизировали эту работу. Тихановская поехала в Норвегию, провела переговоры с премьер-министром и МИД, и весной было объявлено о создании фонда с первым норвежским взносом в 10 миллионов крон.

Я хорошо помню все эти «нет, это сложно», «нет, это невозможно», «так быстро это не делается». Но именно благодаря настойчивой адвокационной работе Тихановской и поддержке норвежских партнеров фонд все же был создан. И сегодня он помогает сотням белорусов и белорусок. Это тоже конкретный результат работы 2024 года.

Да, после победы Трампа на выборах и во время переходного периода между администрациями часть процессов на определённое время замедлилась, что логично. Но были наработки, контакты, консультации, люди в американской системе, такие как Крис, которые понимали суть вопроса и продолжали им заниматься. Поэтому гуманитарный трек и не пришлось потом начинать с чистого листа.

Вернусь к еще одной твоей фразе. Ты пишешь, что выбор выглядел как «снижение давления» против «ну там оно как-то сложится».

Но это очень упрощенное описание того, что происходило. Потому что в реальности мы как раз и искали способы освобождать людей сейчас, а не после какой-то гипотетической победы. И одновременно понимали, что нужно думать о тех, кто остается за решеткой, о новых арестах, о том, чтобы каждое освобождение не сопровождалось новой волной репрессий.

Поэтому дискуссия о санкциях и о том, какие шаги могут быть предприняты в ответ на освобождения, — это не выбор между человеческой жизнью и какими-то абстрактными принципами. Это сложный разговор о том, как добиться освобождения людей и при этом не создать условий, при которых режим будет просто набирать новых заложников.

И, кстати, эти вопросы мы тоже обсуждали с американцами еще в 2024 году. О 2025—2026 годах уже говорилось намного больше. Отмечу только, что я непосредственно участвовал во всех семи освобождениях, о которых мы сейчас говорим. Мы встречались с американскими делегациями, помогали организовывать прием освобожденных людей, встречали наших героев и героинь в Вильнюсе, Варшаве и Украине.

Поэтому для меня это не какая-то абстрактная политическая дискуссия о заслугах. Я видел этот процесс своими глазами, участвовал в нем и очень лично переживал каждое освобождение. Каждое из них было настоящим счастьем. И одновременно болью за тех, кто остался в плену.

И именно поэтому меня удивляет твоя версия того, что происходило накануне этих освобождений и кто над ними работал.

Ты очень правильно пишешь, что «люди не обязаны быть вам комфортными, чтобы работать на результат».

Я полностью согласен. И хотел бы, чтобы этот принцип работал во всех направлениях.

Потому что Тихановская и ее команда тоже не обязаны быть кому-то политически комфортными, чтобы наша работа признавалась.

Я никогда не буду утверждать, что освобождение политзаключенных — это исключительная заслуга Тихановской, нашего Офиса или какой-то одной структуры. Это было бы неправдой.

Прежде всего, конечно, это огромная работа американцев — Джона Коула, Криса Смита и других представителей администрации и дипломатов, которые непосредственно занимались переговорами. Это работа сенаторов, конгрессменов, европейских партнеров, правозащитников, семей политзаключенных, общественных инициатив. И, безусловно, самих политзаключенных, чьи мужество и стойкость все это время не давали миру забыть о Беларуси.

Но точно так же несправедливо вычеркивать из этой истории Светлану и ее команду.

Нельзя представлять результаты 2025—2026 годов так, будто до этого никто ничего не делал и все просто ждали победы над режимом.

Я могу ответить за каждое свое слово. У меня сохранились документы, хронология, публичные подтверждения и значительно больше информации, которую пока невозможно раскрывать.

Можно по-разному относиться к Офису и Светлане. Можно не соглашаться относительно санкций, переговоров, стратегии.

Можно критиковать, спорить, предлагать другие подходы. Но это не повод делать вид, что всей этой работы не было.

Поэтому предлагаю все же уважать работу друг друга и не подменять факты личными оценками.

Потому что в этой истории действительно важно не то, кто получит больше политических дивидендов. Важно, что люди выходят на свободу. И что нам всем вместе еще предстоит сделать очень многое, чтобы вышли остальные и не появились новые», — написал Денис Кучинский.

• 2
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0