Эквадор попробовал использовать модель Сальвадора в борьбе с бандами. Однако она не сработала
Жесткая борьба с организованной преступностью, масштабное присутствие войск и строительство новой тюрьмы должны были вернуть Эквадору безопасность. Однако спустя два года после начала этой кампании страна вновь столкнулась с рекордным уровнем насилия. В причинах разбиралось BBC.
В январе 2024 года президент Эквадора Даниэль Нобоа объявил в стране внутренний вооруженный конфликт и поручил армии нейтрализовать 22 организованные преступные группировки. Правительство взяло курс на меры, напоминавшие политику президента Сальвадора Наиба Букеле: милитаризацию общественной безопасности, строительство новой тюрьмы, расширение использования чрезвычайного положения и усиление контроля над территорией. Сам Нобоа заявлял, что эти шаги стали необходимыми для борьбы с «наркотерроризмом», однако эффективность выбранной стратегии продолжает вызывать дискуссии.
Сначала это позволило снизить уровень насилия, особенно в тюрьмах, а также сократить количество сообщений о вымогательстве и похищениях людей. Однако уже в 2025 году в Эквадоре было зарегистрировано более девяти тысяч убийств — на треть больше, чем годом раньше.
При этом эксперты сомневаются, что эквадорская версия «модели Букеле» способна принести такой же результат, как в Сальвадоре. Исследователь Эквадорской обсерватории конфликтов Луис Кордова считает, что власти прежде всего переняли внешнюю сторону этой стратегии — демонстрацию жесткой борьбы с преступниками.
По его мнению, символом такого подхода стало строительство тюрьмы La Encuentro, которая позиционировалась как аналог знаменитого сальвадорского пенитенциарного комплекса Cecot. Однако если тюрьма в Сальвадоре рассчитана на десятки тысяч заключенных, то эквадорская может вместить только 740 человек. Поэтому, по мнению эксперта, этот проект имеет скорее политический и символический, чем практический эффект, помогая Нобоа создать имидж лидера, который не боится противостоять организованной преступности.
Иной масштаб угрозы
Вместе с тем специалисты отмечают, что простое копирование сальвадорского опыта в Эквадоре вряд ли возможно. Страны существенно отличаются как по географии, так и по структуре преступности.
Если в Сальвадоре основную угрозу представляли уличные банды, то в Эквадоре действуют транснациональные сети, связанные с глобальной торговлей кокаином и обладающие огромными финансовыми ресурсами. Сам Нобоа признавал, что государство противостоит мафии, оперирующей десятками миллиардов долларов ежегодно.
Дополнительные трудности создают и масштабы страны. Эквадор примерно в 13 раз больше Сальвадора, имеет протяженные границы, труднодоступные районы и различные природные зоны, в том числе Амазонию, которая стала одним из опорных пунктов организованной преступности.
Президент утверждает, что государство уже контролирует территорию, тюрьмы и границы, однако признает, что после многих лет слабого присутствия государства борьба с криминальными группировками потребует времени.
Фрагментированный противник
Еще одна особенность эквадорской организованной преступности — ее фрагментированность. Если в Сальвадоре банды имели четкую иерархию, то в Эквадоре после ликвидации одних лидеров возникают новые группировки, которые постоянно меняют союзы и сферы влияния. По оценкам аналитиков, сегодня Нобоа противостоит уже значительно большему количеству криминальных структур, чем в начале своей кампании против преступности.
Преступные сети не только расширяют свое присутствие по всей стране, но и осваивают новые источники прибыли — от наркотрафика до незаконной добычи полезных ископаемых, торговли людьми и оружием, отмывания денег и вымогательства. По оценкам, организованная преступность уже действует более чем в 150 из 222 муниципалитетов Эквадора.
Эксперты считают, что проблема значительно глубже, чем просто деятельность вооруженных группировок. По их мнению, организованная преступность не смогла бы так широко распространиться без поддержки части общества, в том числе коррумпированных чиновников, судей, прокуроров и представителей других профессий. Поэтому, несмотря на масштабное присутствие армии и полиции, одной милитаризации недостаточно — без укрепления государственных институтов и системы правосудия переломить ситуацию будет сложно.
Другой враг
Эксперты считают, что одним из главных факторов, поддерживающих организованную преступность в Эквадоре, является отмывание денег. Благодаря ему доходы от наркотрафика, незаконной добычи полезных ископаемых и других нелегальных схем легализуются через вполне законные сферы — рынок недвижимости, торговлю автомобилями, сельское хозяйство, рыболовство и другие виды бизнеса.
По словам исследователей, в этих схемах участвуют не только представители криминального мира, но и юристы, нотариусы, бухгалтеры и другие специалисты, помогающие создавать фиктивные компании и скрывать незаконные доходы.
Вместе с коррупцией это создает условия для дальнейшего развития организованной преступности. В последние годы эквадорские власти стали больше внимания уделять расследованию конкретных схем отмывания денег, однако масштаб проблемы остается значительным.
Приватизация безопасности
Рекордное количество убийств, зафиксированное в 2025 году, обратило внимание на проблему широкого распространения огнестрельного оружия в Эквадоре. Еще в начале этого десятилетия в стране его было значительно меньше, чем в соседних государствах, благодаря одной из самых жестких систем государственного контроля в регионе. Однако после серии кровавых тюремных бунтов и роста уличного насилия ситуация начала меняться.
В апреле 2023 года власти разрешили гражданам импортировать оружие и носить его для самообороны, а также предоставили сотрудникам частных охранных компаний право оказывать поддержку полиции.
Такая трансформация привела к приватизации безопасности, которая перестала быть гарантированным общественным правом и превратилась в частную привилегию. Сегодня защищенным себя может чувствовать только тот, у кого есть деньги на наемную охрану или собственный пистолет.
При этом из-за слабого государственного надзора именно частные охранные фирмы стали одним из основных каналов поставки оружия на черный рынок, а некоторые из них даже оказались под непосредственным контролем мафии.
Перенимая пример Сальвадора, правительство разрешило силовикам использовать конфискованное у бандитов оружие. Это популярное в народе решение, которое воспринимается как справедливая месть, однако на практике оно создает технический хаос в обеспечении армии из-за отсутствия единого стандарта вооружения. Несмотря на очевидный кризис, вопрос реального разоружения в стране даже не обсуждается.
Права человека и свобода прессы
Как и Наиб Букеле, Даниэль Нобоа столкнулся с критикой со стороны правозащитных организаций, журналистов и международных структур. Конституционный суд поставил под сомнение правовую оценку ситуации как внутреннего вооруженного конфликта. Правозащитники сообщают об ухудшении условий своей работы и росте негативного отношения к ним в обществе.
«Репортеры без границ» отметили резкое ухудшение позиций Эквадора в мировом рейтинге свободы прессы, а Human Rights Watch и эксперты ООН заявили о случаях серьезных нарушений прав человека во время борьбы с преступностью, в том числе о внесудебных казнях, произвольных задержаниях и насильственных исчезновениях людей. Президент эти обвинения отклоняет, заявляя, что его главная задача — защитить законопослушных граждан и обеспечить соблюдение закона.
Часть аналитиков предупреждает, что отсутствие успехов в сфере безопасности может способствовать постепенному ослаблению демократических институтов. При этом, согласно опросам двух ведущих исследовательских проектов общественного мнения в Латинской Америке — LAPOP и Latinobarómetro, многие эквадорцы готовы поддержать сильного лидера, который обещает навести порядок, даже если это будет означать ограничение независимости государственных институтов или демократических свобод.
Комментарии