Впервые за более чем 30 лет археологи вернулись на территорию уникального Бельчицкого монастыря в Полоцке, чтобы отыскать утраченную в ХХ веке Пятницкую церковь. Результаты исследования оказались более чем трагичными — после советских варваров не осталось буквально ничего.
Бельчицкий Борисоглебский монастырь был основан в XII веке на левом берегу Западной Двины и первоначально выполнял роль загородной укреплённой резиденции полоцких князей. Этот комплекс был очень необычным: для загородного монастыря наличие сразу четырёх каменных храмов того времени (Великого собора, Борисоглебской и Пятницкой церквей, а также уникального храма-триконха) является исключительной редкостью.
Возведение Пятницкой церкви историки связывают с именем выдающегося полоцкого зодчего Иоанна, который позже создал знаменитый Спасский собор. Это был небольшой бесстолпный однонефный храм монументальных пропорций, построенный из красной плинфы на розовом известковом растворе в традиционной технике кладки «со скрытым рядом».
Под зданием находился склеп, который, согласно некоторым гипотезам, мог служить усыпальницей для князя Бориса Всеславича, сына Всеслава Чародея.
Долгая история монастыря включала периоды расцвета и полного запустения, переходы от православных к униатам и обратно. Тем не менее Пятницкая и соседняя Борисоглебская церкви сумели простоять до начала XX века.
Фатальным для них стал послевоенный период: после Первой мировой войны на территории монастыря разместились военные склады, а местное население начало систематически разбирать стены храмов на кирпич для собственных хозяйственных нужд.
В 1928 году исследователь Иван Хозеров успел зарисовать фрагменты фресковой росписи на остатках стен, однако вскоре здания исчезли окончательно. В результате последующей застройки территории точное местонахождение Пятницкой церкви было утрачено, и она никогда не изучалась во время стационарных археологических раскопок.
Именно поэтому в 2025 году на место бывшего монастыря выехала совместная белорусско-российская экспедиция. Работы проводились усилиями полоцких археологов Алексея Коцa и Игоря Магалинского из Полоцкого государственного университета совместно с российскими исследователями Евгением Торшиным и Петром Зыковым, которые представляли Государственный Эрмитаж из Санкт-Петербурга.
Ученые поставили цель физически локализовать утраченные фундаменты храма. Результаты исследования были представлены на Международной научно-практической конференции по итогам археологических исследований 2025 года.
На предполагаемой площадке размещения церкви археологи заложили траншею и исследовательский шурф. Результаты показали чрезвычайно плохую сохранность нижних частей здания.
Исследователям удалось зафиксировать границу, которая отделяла внешний угол церкви от её интерьера, однако сами остатки стены оказались полностью разобранными. От когда-то мощного фундамента сохранились только два камня с известковым раствором.
Со стороны интерьера храма исследователи обнаружили глубокую яму, которая долгое время использовалась в качестве мусорной свалки. Она функционировала вплоть до 1960‑х годов, постепенно скрывая под городскими отходами исторический контур святыни.
Интересно, что на самом дне этой свалки, вдоль предполагаемой стены, была обнаружена кирпичная кладка на пять рядов, точное назначение которой специалистам ещё предстоит выяснить.
Несмотря на почти полную утрату самих стен, экспедиция принесла важные научные данные о прилегающей территории. С наружной стороны Пятницкой церкви археологи впервые обнаружили придворную кладбищенскую территорию. Всего было зафиксировано не менее десяти захоронений, которые, согласно предварительному стратиграфическому анализу, датируются периодом XIV—XVI веков.
Ещё одной важной находкой стали остатки кирпичной кладки, обнаруженные в зачистке рядом с мусорной ямой и в шурфе. Эти фрагменты идентифицированы как фундамент трапезной, которая была пристроена к церкви позднее и хорошо прослеживалась на архивных фотографиях начала прошлого века.
Комплекс этих данных наконец позволил учёным точно привязать местоположение Пятницкого храма к современной городской топографии.
Комментарии