Освобожденный Алесь Чумаков об обвинении: «Играл белорусскую народную музыку и тем самым формировал протестное ядро»
Гусляр и политзаключенный Алесь Чумаков был освобожден из-за решетки 16 сентября. В своем первом интервью после освобождения он рассказал Свабодзе, как на суде слушал собственные песни, как вынужденно колядовал в Колядичах и почему в его творчестве не будет тюремных песен.
Алесь Чумаков еще в Вильнюсе, откуда собирается переехать в Варшаву. Алесь надеется, что в Польше у него не будет больших проблем с легализацией. Признается, что рад освобождению, несмотря на принудительный выезд из Беларуси. Его это не расстраивает, в Польше рассчитывает вернуться к своему любимому делу — занятиям музыкой.
«Хочу уйти с головой в свою творческую музыкальную жизнь, — говорит Алесь. — В Варшаве меня в первую очередь ждет Татьяна Ячная, с которой у нас много лет дуэт. Мы планируем воссоединиться, потому что в последние годы работали по две стороны границы (Татьяна живет в Варшаве, до ареста Алесь Чумаков ездил туда из Минска для совместных записей). Ездил-ездил. Это было неудобно, только несколько раз в год было возможно. Сейчас, конечно же, работа пойдет. Но Беларусь потеряла свои гусли. Это проблема современной Беларуси».
Алесь рассказывает, что еще четыре дня назад был готов к любому развитию событий. В последние дни перед освобождением он находился в СИЗО № 1 в Колядичах с издателем Змитром Колосом (его также освободили и вывезли за границу 16 сентября). Им давали понять, что возможно освобождение, но полной уверенности в своей дальнейшей судьбе у заключенных не было.
«Три дня мы разговаривали на все возможные темы, играли во все возможные интеллектуальные игры, — вспоминает Алесь. — У нас было только то, что мы имели в своих головах. Но Змитер — человек очень интересный. Я надеюсь, что также смог его грусть развеять. Вместе мы были только последние три дня. Нас, как оказалось, готовили к этому обмену. Там было еще несколько камер, где к этому готовили людей. Их мы увидели уже только в автобусе, когда ехали в Литву».
Коляды в Колядичах
Гусляр, многолетний участник группы «Стары Ольса» и автор сольных проектов Алесь Чумаков был арестован в декабре прошлого года, прямо перед Рождеством. Все время заключения он провел в Колядичах, попасть в колонию так и не успел.
«Поехал на Коляды в Колядичи, — шутит Чумаков. — У нас же с Татьяной Ячной одна из главных ветвей творчества — колядные песни. Мы совершаем колядное путешествие по всему миру, где по-белорусски поем колядные песни разных народов. От Польши до Венесуэлы. Весь колядный мир в переводах разных замечательных поэтов. И в этом году я пел колядные песни для сокамерников в Колядичах. Устроил колядный квиз — они отгадывали страны, откуда происходит песня. Голос дрожал ужасно, но что-то получилось».
Алесь говорит, что у него была задумка написать песню о Колядах в Колядичах, но в итоге он отказался от этого. Тюремных песен в его творчестве не будет. Он хочет вернуться к тому, что было ему интересно всегда, — переводам интересных, качественных поэтических произведений. Опыт заключения, как ни странно, в этом может Чумакову помочь.
«Я там сменил шесть разных камер, — вспоминает Чумаков. — И в этих разных камерах у меня были разные соседи из разных стран. И как граф Монте-Кристо, я учил разные языки. Сначала учил грузинский с грузином, потом узбекский с узбеком. Потом подтягивал польскую грамматику с выпускником Варшавского университета.
Было чем заняться. А в последние месяцы со мной сидел молдаванин, который неплохо владеет четырьмя языками. В том числе, конечно же, своим родным румынским. И у меня было семь тетрадей с грамматикой, словари. В конце концов наши общие знания позволили нам переводить на румынский белорусские песни. Мы перевели самую известную из репертуара «Старога Ольсы» — «Ружу-кветку». Когда-нибудь она зазвучит на концертах по-румынски, приходите».
О своем соседе из Молдовы Алесь рассказывает больше, чем о других сокамерниках. За несколько месяцев этот человек сумел полностью изменить свои политические взгляды.
«Он сначала говорил, что у него традиционные, — рассказывает Чумаков. — Выступает за близость Молдовы с Россией. Будет голосовать за Додона (пророссийский молдавский политик, сторонник Лукашенко). Но посидев в наших Колядичах, посмотрев новости по телевизору, он в конце концов сказал, что за Додона голосовать не будет. Начал мне рассказывать, что Молдова должна быть с Румынией и что она будет в Евросоюзе».
В общей сложности за решеткой Алесь Чумаков провел около 9 месяцев. До того момента он оставался в Беларуси, несмотря на поездки за границу для записей и концертов. Почему музыкант оставался в стране так долго, несмотря на развернутые там массовые репрессии, направленные в том числе против белорусских деятелей культуры?
«Вы знаете, ко мне уже после освобождения подходили, спрашивали, не нужен ли мне психолог, — говорит Алесь. — И я сейчас считаю, что психологическая помощь нужна тем людям, которые остались в Беларуси и не понимают, где они остались. Те, кто прошел через тюрьмы, через пытки, через издевательства, — они все поняли. И голова, и разум у них стали на свои рельсы. Туда, куда надо. До ареста у меня они еще не были там. Никто мне тогда не смог объяснить этого. Сегодня все в порядке».
«Играл музыку, формировал ядро»
Суд по делу Алеся Чумакова состоялся совсем недавно — в августе. Музыкант рассказывает, что там услышал и обвинения. Которые заключались в том, что он «играл белорусскую народную музыку и тем самым формировал протестное ядро».
«Извините, но с такими обвинениями можно любого человека на улице взять и посадить, — говорит Алесь. — Я все это искренне для государства делал. А получается, что я формировал протестное ядро. Значит, государству не нужен свой язык, своя культура, свои народные инструменты. Мне стало все понятно».
Осудили Чумакова в итоге по 361‑1 статье Уголовного кодекса за участие в экстремистском формировании. Его назвали участником Белорусской рады культуры, хотя Чумаков никогда не имел никакого отношения к этой организации.
Я удивился, что меня сейчас освободили, — признается Алесь Чумаков. — Никто мне ничего не объяснил, я до сих пор не знаю, кого поблагодарить. Кто повлиял на то, чтобы я попал в такой приоритетный список. 25 человек — это мизер. Там сидит такое большое количество невиновных людей. Мне очень неловко перед теми людьми, которые сидят намного дольше, чем там был я, страдают намного больше. Искренне жаль людей, которые должны были бы выйти раньше меня».
Наркотики и мошенничество
Вместе с Алесем Чумаковым из-за решетки освободили трех музыкантов группы Tor Band. В Колядичах в одно время с ним находился лидер «Палацу» Олег Хоменко. Алесь рассказывает, что знал о его аресте, но лично с Хоменко за решеткой не пересекался.
«Узнал из писем, — рассказывает Чумаков. — То, что Олег там сидит, это огромная потеря для нас. Олега нужно освобождать.
У него не все в порядке со здоровьем, Олег перенес операции. И тут вдруг это задержание и приговор. Это катастрофа. Его нужно обязательно спасать. Вообще людей от культуры там много. Даже тех, с кем я лично знаком. У Олега Ларичева большие проблемы со здоровьем. Его привлекли свидетелем на мой суд, он выглядел неважно. Правозащитникам нужно об этом знать, поднимать приоритет его спасения. Там никто не должен находиться».
Во время разговора Алесь Чумаков упоминает и своих неполитических сокамерников. Он обращает внимание на то, что их во многом также можно считать политическими заключенными, так как за решеткой большое количество людей, которые попали туда если не совсем случайно, то просто потому, что белорусской силовой системе гораздо проще человека просто посадить, чем заниматься поисками доказательств его виновности.
«Наркотики, курьерство для мошенников, — говорит Алесь. — Большинство по этим двум статьям там. Настоящих мошенников, воров, наркобаронов — там нет. Случайные люди, которые обманули, либо они вообще не знали, чем занимались. Тюрьмы переполнены, потому что система ленится расследовать настоящие уголовные преступления. На арестованных нет доказательной базы, в любой другой стране они просто не попали бы в тюрьму».
Есть ли музыка за белорусскими решетками? Алесь Чумаков говорит, что помимо его собственной музыки и пения колядных песен за решеткой в Колядичах музыки много, но лучше бы там царила тишина. По словам музыканта, то, что заключенным дают слушать по радио, он для себя может назвать только пыткой.
«Сотрудников белорусских радиостанций, которые можно слушать за решеткой, я хочу предупредить, что они участвуют в пытках, — говорит Алесь. — Возможно, они этого не осознают.
Но во всех учреждениях Департамента исполнения наказаний радио включают принудительно. Ставят один и тот же плейлист. Если на радио «Столица» эфир более-менее разнообразный, то на других радиостанциях плейлист из трех с половиной песен, зацикленных одна за другой. И это для меня, музыканта, прямая пытка. Я потерял там слух. Все это в неограниченной громкости. Включают — писк, давит на уши. Гимн каждое утро на огромной громкости. Если меня как белоруса гимн своей страны раньше еще на что-то вдохновлял, то потом ты перестаешь его уважать. Считаешь его элементом пытки».
Алесь добавляет, что за решеткой больше всего мечтал слушать тишину. Это то, чего ему как музыканту там не хватало больше всего. Не каких-то любимых записей или музыкантов, а именно тишины.
«У меня возникли проблемы со слухом, — говорит музыкант. — И до ареста были, а после тюрьмы увеличились. Лязг железа, сигнализации, тревоги, громкие крики, собаки — все это сильно на меня давило, на мой слух. Люди в замкнутом пространстве постоянно разговаривают, может быть четыре разговора одновременно. Все это очень громко, катастрофически давит на музыканта. Для нас каждый звук — это работа. Мозг срабатывает, раскладывает эти звуки, ищет гармонизацию, анализирует. Постоянная работа мозга. Там я желал слышать все время тишину. То, чего там нет».
Музыка за решеткой
Алесь Чумаков при этом признается, что пытался сам играть за решеткой на том, что было под рукой. И даже создавал некое подобие музыкальных инструментов. Главными из них были собственные руки. Заключенные пытаются с помощью комбинации кулаков играть на примитивном духовом инструменте, складывая их около рта. Алесь говорит, что научился также это делать и даже мог таким образом получить несколько разных нот и складывать их в мелодию.
«Из разных ниточек и резинок между кроватями натягивали струны и даже что-то похожее на гусли заключенные делают, — вспоминает Алесь. — Я не делал, но ребята баловались. Я пробовал из крышки от корейской моркови, из пластика сделать орган. Более-менее что-то получалось. Звучало что-то, пару нот извлек. Тянуло меня сыграть. Дудочки можно было делать. Но я старался не напрягать сокамерников. Тем более я языками занимался несколько часов в день. Это тоже не в тишине было».
После заключения Алесь Чумаков полон творческих планов. Рассказывает о скором выходе альбома колядных песен, записанного совместно с Татьяной Ячной, о том альбоме, который слушали на его судебном заседании.
«Песня, с которой он будет начинаться, сама начинается словами «Сядзем-сядзем, пабяседуем», — рассказывает Алесь снова со смехом. — Никуда от этой судьбы не деться. Название другое выберу для него, пока не открою, какое. Анонсирую его как один из самых «дорогих» альбомов белорусской музыки. Послушайте его, пожалуйста, и решите, на чьей вы стороне — следователей или прокуроров».
Что еще? Алесь Чумаков говорит, что уже знает наперед о сразу нескольких проектах, которые хотел бы издать. Среди них — альбом переводов песен Виктора Цоя и группы «Кино» на белорусский, которые он планирует сыграть на гуслях.
Альбом с переводами на белорусский баллад Владимира Высоцкого, исполненных на белорусских средневековых инструментах. Туда войдет семь произведений. Хотел бы Алесь издать и альбом с белорусскими переводами песен минского барда Арона Круппа, который погиб в Саянах в 60‑х годах и чьи песни белорусы до сих пор поют в походах по-русски.
«Это то, с чего началась классическая авторская песня в Беларуси, — говорит Алесь. — Замечательный бард, которого родило белорусское туристическое движение. Крупп родился в Двинске, учился в Санкт-Петербурге, жил в Минске. Это будет восстановление традиции белорусской авторской песни. Арик Крупп зазвучит по-белорусски. Я связался с его родными, и они одобрили проект. Сказали, что это обязательно нужно сделать».
Алесь по-прежнему собирается создавать музыку и играть ее преимущественно на гуслях. Говорит, что сейчас уже во второй раз потерял свою коллекцию этих инструментов. Первый раз случился во время пожара в мастерской, теперь они остались в Беларуси.
«Третий раз как феникс из пепла придется все восстанавливать, строить заново, — говорит Алесь. — Буду восстанавливать. Пока в приоритете, конечно, проверить здоровье. Затем нужно получить все необходимые бумаги, чтобы легализоваться. И буду снова заниматься гуслями».
Комментарии
І гімн пра мірных людзей яго натхняў, нуну
там уже сотни беларусов сидят как в клетке без действующих паспортов и без побытов, без проездных доков, без международки... без банков, без разрешений на работу.
и поляки НИЧЕГО не делают.
да, сейчас ему что-то дадут, но когда придет время продлять, он пополнит их ряды с вероятностью в 99%.
но один товарищ сказал, что "няма кейсау". наверно так и есть, а я все придумал.. ну-ну..