Бывшие политзаключенные Надежда и Владимир из Irdorath ждут ребенка и планируют большой европейский тур
«Концерты этого тура точно станут последними в этом году, потому что можем сообщить невероятную новость — мы ждем ребенка. После тура Bestiarium уходим в декрет до 2027 года. И в том числе поэтому в этом туре мы фокусируемся на белорусах, очень сильно хотим видеть их на наших концертах, потому что какое-то время будем без личного контакта», — так начинается разговор Budzma.org с Надеждой и Владимиром, лидерами группы Irdorath, накануне выхода нового альбома и начала тура.
— «Будзьма» поздравляет вас с этой прекрасной новостью! И также с выходом нового альбома, который, как я понимаю, создавался довольно долго. Сразу после выхода на свободу вы говорили, что думаете о новом материале.
Владимир Калач: Альбом Bestiarium — выдержанный продукт, можно так сказать.
Надежда Калач: А я бы сказала, что это очень сложный и глобальный продукт, на создание которого ушло много лет. Он был задуман еще в 2019 году, когда к нам пришло осознание того, что мы — белорусы, что мы хотим демонстрировать нашу культуру в Европе, где мы постоянно гастролировали. Особенно часто в Германии, Италии, Нидерландах — мы были, можно сказать, флагманами белорусской культуры там.
Владимир: Я бы сказал, амбассадорами.
Надежда: Ну да, может, так лучше назвать. Из белорусов тогда на фестивалях нашего направления в Европе выступали только мы — тысячи людей случайно встречали нашу культуру. Когда люди спрашивали: «А что это? А про что это? А где больше про это почитать?», мы не могли посоветовать им какой-нибудь англоязычный ресурс на такую тему.
И мы тогда еще придумали, что нам нужно сделать альбом на белорусском языке и к нему — книгу-билингву с объяснениями. Альбом и книгу, где белорусская культура представлена с нашей точки зрения — в лютой смеси язычества и христианства.
Где есть объяснение, что это за персонаж в нашей песне, где есть объяснение каких-то моментов из белорусской культуры. Например, если это песня про русалку, то мы рассказываем в книге, что такое русальная неделя в том числе.
Где есть и наши собственные философские рассуждения, вопросы и так далее. То есть это такая комплексная работа, чтобы европейцы, которые случайно познакомились с нами и влюбились в нашу музыку, могли пойти и просто по полной погрузиться в незнакомую для них культуру.
«Будзьма»: Но потом пришли революция и преследования.
Надежда: Да, эта работа была прервана в 2021 году, когда нас задержали, а потом судили. С того времени, как мы оказались в Германии, все, что мы делали, вело к завершению того, что было задумано еще тогда.
Мы заново собрали группу, нашли студию, сделали реальными песни, которые были написаны мной в тюрьме. Мы начали их играть и шлифовать.
Мы подавали разные заявки на финансирование, потому что нам хотелось сделать работу качественно.
Насколько мы заморочились, можно представить по истории с барабанами — у нас там звучат не сэмплы, это барабаны, которые звучали в музыке Irdorath много лет. Они были, так бы сказать, контрабанда из Беларуси, перевезены на очень крутую студию, где стоит много ударных установок, в десятки раз более дорогих, чем наша. И мы пришли — единственные за всю историю этой крутой барабанной студии — и сказали: «Зафиксируйте, пожалуйста, уникальность звучания нашей собственной барабанной установки!».
Поэтому работа над альбомом заняла много лет. Но в том числе и поэтому это будет бомба и артефакт белорусской культуры, который, как нам кажется, важен не только европейцам, но и самим белорусам!
Наша фокус-группа, скажем так, в том числе члены команды, часто не знала очень многих вещей. Например: «О, а кто такая Лойма? А что это за Ставры и Гавры?».
В общем мы уверены — это крутой артефакт белорусской культуры, иммерсивный и многослойный.
«Будзьма»: Записывались в Берлине?
Владимир: Мы писались в нескольких студиях. Мы решили не везти наши барабаны в Варшаву и нашли здесь студию звукозаписи, которая специализируется именно на ударных. Это TimTon Studio Бьёрна Тимермана — достаточно известной личности в фолковой и медиевальной сцене и вообще в музыкальной индустрии.
Он, в свою очередь, тоже принял участие в записи альбома. Просто послушал материал, посмотрел, как мы работаем, и сказал, что не может сдержаться — предложил нам записать свое перкуссионное видение.
Он создает невероятные барабанные установки. В общем Бьёрн просто не выдержал и сказал: «Можно я у вас сыграю?». Он будет обозначен как один из гостей в альбоме. Получилась спонтанная коллаборация.
А остальные инструменты и вокалы мы записывали в нашей дорогой и любимой Everest Media Studio, которая работала в Минске, и на которой мы записывали наш Dreamcatcher в 2015 году. Потом им, как и многим белорусам, пришлось уехать из страны. Сейчас Павел Синила, руководитель студии, продолжает работу в Варшаве. И у нас не было сомнений, у кого записывать альбом.
Надежда: Мы записывали «Зорамі» там, когда вернулись из тюрьмы. Это знаковое для нас место.
«Будзьма»: Как можно продолжать работу над музыкальным альбомом в тюрьме?
Надежда: Мы попали в тюрьму, можно сказать, в самом разгаре работы над этим альбомом. В то время мы изучали мифологические тексты, погружались в материал, разрабатывали линейку персонажей — кого мы выберем для альбома и так далее. И вот когда оказались в тюрьме, жизнь, мягко говоря, стала не очень.
Чтобы не сойти с ума, чтобы просто не концентрироваться на том, в какой ситуации оказались, чтобы как-то уйти во внутреннюю эмиграцию, или что, не знаю, чтобы просто спастись, мы, находясь каждый в разных точках Вселенной, сосредоточились не на страданиях и не на саможалости. Мы сконцентрировались на создании, на продолжении творчества.
Но право на переписку нам дали только на второй год. Через год и месяц, если быть точными. И мы сразу начали обсуждать продолжение работы.
«Будзьма»: Обсуждать?
Надежда: Да, обсуждать. Это значит, что я пишу письмо мужу, он идет через две цензуры две недели в одну сторону. Владимир что-то отвечает — и две недели ответ идет назад. Вот такая работа.
Тем не менее я там на принудительных работах, в том числе на пошиве этой милицейской формы, под звуки фабрики сидела и концентрировалась на текстах. Я очень хорошо изучила библиотеку колонии, брала все, что только можно, на белорусском языке. Искала, потому что мне не хватало лексики, я углублялась в тему как могла.
Там было столько чудесных моментов, несмотря на место и обстоятельства. Например, я выходила на фабрике на перекур — там были моменты, когда люди из разных отрядов могли видеться. И я закидывала какой-то вопрос, например: как правильно сказать по-белорусски то или иное слово, не очень употребимое или старинное. И уходила. На следующий день я слушала догадки и версии перевода от девушек. Без Google Translate, оказывается, иногда трудно жить.
Я записывала тексты на плоттерной бумаге из-под лекал — такой фабричной бумаге для выкроек. Записывала, вырезала, чтобы это выглядело как крафтовая бумага, тайно выносила с фабрики и вкладывала в письма Владимиру.
«Будзьма»: А как с мелодиями — высылали ноты?
Надежда: Там нельзя было писать ноты, письма с нотами уничтожали, потому что это якобы шифр. Владимир получал письма с описанием музыки и мелодии словами — описательные референсы, какие-то метафоры.
Владимир: Это было сложно и долго. Потому что в процессе переписки мы обсуждали, какие персонажи будут участвовать в альбоме, как, кем и с какой стороны они будут описаны. Ведь можно сделать это от имени самого персонажа, от имени жертвы персонажа или от имени постороннего наблюдателя.
И мы с Надей, как выяснилось, иногда совсем по-разному все это слышали. Мы поняли это, когда встретились на свободе. Мне, честно говоря, было очень сложно узнать эти песни и принять то, как слышит Надя. Потому что у меня на протяжении примерно полугода складывались одни образы: ты уже примерно знаешь, какое видео под это можно снимать, какие инструменты будут звучать, в каком ритме, с каким характером.
И тут Надя поет мне совсем другие мелодию и ритм. У меня все, что было выстроено раньше, просто ломается. С этим было немного трудновато смириться, но тем не менее мы справились. Надя у нас отвечает за звук, я — за визуальную часть.
Надежда: Надя — ухо, Владимир — глаз.
Владимир: Да. Моя задача была найти графический язык, почувствовать визуальную стилистику этих текстов, почувствовать настроение этих песен, историй. Я, в свою очередь, рисовал их Наде на конвертах, на каких-то открытках. У меня тоже был такой творческий поиск.
И да, эта работа, по сути, нас спасала. Ты знаешь, что ты здесь временно, что твое тело временно находится в этом контейнере, но наши мысли были свободными. Пусть это и долго, пусть и через несколько слоев проверок и разных препятствий, но у нас была ментальная связь.
Мы даже ссорились в этих письмах, помнишь? На темы творческого видения. В чем-то сразу соглашались, советовались друг с другом. Это была очень интенсивная связь, которая поддерживала нас обоих, чтобы не скатиться в то, что там вокруг. А вокруг там — ужасные вещи, просто ужасные.
Надежда: И в центре этого апокалипсиса мы спасли друг друга. «Бестиариум» спас нас обоих, спас нашу ментальность и дал нам цель. Мы знали, что когда мы выйдем — а когда-нибудь мы все-таки выйдем, скорее всего — мы воплотим в жизнь то, что появилось вопреки всему, то, что наполнено любовью к жизни.
В альбоме вы не услышите политических призывов или социальных манифестов. Там, конечно, будут отсылки к реальности, естественно, но это будет далеко не на первом месте. На первом месте будет гигантская жажда жить, любить, творить.
Будет любовь к белорусской культуре, любовь к белорусской мифологии, к мировоззрению наших предков.
«Будзьма»: То есть, несмотря на тюремный период, жажда любить и творить осталась с вами?
Надежда: Мы оказались в месте, куда мало людей попадает случайно. Скажем так, чтобы дойти до колонии, женщинам нужно очень постараться. Я сейчас не про «политических» — им как раз очень легко туда дойти. Но вообще там очень специфический контингент.
И, казалось бы, они должны быть ворами, и, казалось бы, их умышленно подстрекают усложнять жизнь «желтым» — у «политических» в тюрьме желтые бирки. Но, честно говоря, кроме отдельных людей, которые делали бы зло в любом случае — просто они такие по своей природе, — мы нашли гораздо больше человечности, чем можно было ожидать.
Более того, мы нашли проявления невероятного благородства и внутренней душевной красоты, когда люди, которым запрещено помогать «желтым», помогали, спасали, поддерживали тайно и под страхом наказания.
И мы видели людей, которые были действительно наказаны, жестоко наказаны. За помощь «желтым» заключенные получают статус «злостника». Получить злостное нарушение режима — значит не просто лишиться посылок, свиданий или еще чего-то. Самое главное — ты лишаешься права на амнистию, если твоя статья под нее подпадает. Вот это самое страшное.
И вот под таким давлением помогать — это было настолько красиво, что в альбоме прослеживается этот лейтмотив. Кто такие языческие существа? Это существа без души. Такую версию официально ввели христиане, чтобы вытеснить предыдущую культуру и религию.
Получается, что своим альбомом мы ищем душу и человечность в существах, которые официально считаются бездушными и бесчеловечными. Об этом, по сути, альбом Bestiarium.
И наш негативный опыт, на самом деле, дал нам целый пласт размышлений. Опыт наблюдения за тем, чего мы в жизни никогда бы не увидели. Мы никогда бы не дошли до такой глубины, находясь вне этих обстоятельств. И все это будет вложено.
«Будзьма»: Будет?
Надежда: Да уже вложено, если честно. Альбом готов. Все, он уже пошел в продакшн.
Это будет пушка, бомба, ракета — сделанная с душой, сделанная годами, отшлифованная до невозможности. Мы счастливы.
Я понятия не имею, что будет дальше, но мы очень рады, что оставим такой артефакт белорусской культуры. Я очень довольна тем, что получилось.
«Будзьма»: На каких носителях выйдет? Может, будет и на виниле?
Владимир: Возможно, и на виниле, но не сейчас. На данный момент мы фокусируемся на книге. У нас действительно был выбор по бюджету — или сделать винил, или сделать книгу. Мы выбрали книгу, потому что это больше соответствует цели, больший культурный вес имеет этот продукт.
Тем не менее, мы не оставляем идею с винилом. Как только появится возможность, мы выпустим как минимум «Бестиариум» на виниле, а как максимум — всю дискографию.
Надежда: Но сейчас цель — альбом и двуязычная книга, которая идет в связке с альбомом.
Планируем также десять lyric-видео для каждого персонажа — это оживленные иллюстрации, белорусский текст и перевод на английский, что тоже невероятно важно для распространения белорусской культуры в Европе.
«Будзьма»: Тур будет презентовать и альбом, и книгу?
Надежда: Да, живые презентации начнутся с апреля, и мы очень серьезно к ним готовимся. Мы хотим сделать их захватывающими и запоминающимися, потому что для нас самих они станут последними на какой-то продолжительный период жизни.
Поверьте, сделано невероятное количество работы, и еще делается.
Расписание концертов тура «Бестиариум»24.04 — Варшава (PL)
25.04 — Познань (PL)
26.04 — Берлин(DE)
28.04 — Прага(CZ)
30.04 — Брно(CZ)
01.05 — Краков(PL)
Билеты на концерты берите по ссылке.
«Будзьма»: Как у вас с местной аудиторией?
Надежда: Да у нас в основном европейская аудитория. Еще до пандемии, когда мы десять лет жили и работали в Беларуси, выступали в родной стране мы примерно три раза в год: «Дудутки», какой-то фолк-фестиваль и сольный концерт.
Сейчас же, если говорить про нашу публику здесь, на концертах, то приходит 90% местных жителей (пусть это Нидерланды, Италия или Германия) и 10% белорусов.
Можем сказать, что сектор славянской языческой культуры вызывает невероятный интерес у европейцев. И мы решили, что это отлично — если так получилось, сфокусироваться на том, чтобы дать им еще больше всего этого и еще сильнее влюбить их в наше творчество. И в то же время подумали: «Ну, может, белорусам тоже наконец станет интересно погрузиться в тему белорусской мифологии».
«Будзьма»: С коллегами по сцене контактируете? У вас же были совместные выступления с In Extremo.
Владимир: В прошлом году мы также выступали с ними. И, как только вернемся на сцену, с удовольствием сыграем с ними еще раз. Естественно, поддерживаем связь с мэтрами сцены. И когда нас посадили, известные европейские группы открыто и однозначно нас поддержали.
И после нашего освобождения и переезда они продолжают поддерживать с нами отношения и поддерживать нас. Многим из них не нужно много чего объяснять — на этой сцене есть люди, которые в свое время пережили ГДР, пережили «Штази» и репрессии — или они сами, или кто-то из их семьи.
Осенью In Extremo в свой день рождения провели легендарный фестиваль Lorelei на 30 000 человек. Туда невозможно попасть, просто подав заявку. In Extremo сами составляют список тех команд, которых хотят там видеть. Нас пригласили, и мы выступили там. Это невероятно.
Честно говоря, и раньше, и сейчас мы чувствуем себя больше частью европейской фолк-семьи, чем в Беларуси чувствовали белорусской. Хотя, конечно, все те разы, когда мы выступали в Беларуси, были для нас очень важными. И для души это было просто наилучшее.
Но здесь мы просто чувствуем, что находимся на своем месте, в окружении своих коллег. Нам есть к чему стремиться, у нас есть планы на коллаборации. У нас записано значительно больше, чем выйдет сейчас. Сюрпризы еще будут.
Но этот тур с полностью белорусскоязычным альбомом мы построили так, чтобы проехать по городам с большой концентрацией белорусов. Сделать тур по Восточной Европе, по славянским локациям — в пределах того, куда я могу перемещаться, потому что скоро я уже не смогу летать, честно говоря.
«Будзьма»: Как всегда со своей техникой едете?
Владимир: Да, мы приверженцы олдскульного подхода. Да и тут, в Германии, особенно для фестивальной группы, невозможно ездить без своего бэклайна, без своего звукоинженера и так далее.
Это возможно, но ты ограничен по уровню достижимых мероприятий. Поэтому когда мы заново собирали группу, у нас не было никаких сомнений, что нужно сразу нацеливаться на хэдлайнерские позиции, условно говоря.
Поэтому да — мы возим с собой все, что позволяет нам быть автономными и укладываться в короткие чендж оверы. Обычно восемь человек в команде, еще два человека работают дистанционно, пока мы в туре — SMM и букинг-менеджер.
И мы всегда готовы к любым выступлениям — будь то маленький клуб или двадцатитысячный фестиваль.
Надежда: Мы — за качество. Нам вообще не интересно делать быстрый контент. И в звуке тоже.
Имеем одну цель: когда мы выступаем, мы хотим, чтобы это осталось у людей в душе, в голове, в ушах, в памяти. Потому что ты никогда не знаешь, когда твой путь прервется и как он прервется.
Мы всегда, что бы мы ни делали, соревнуемся только с одной командой — с Irdorath. Мы всегда стараемся сделать лучше, чем мы же в прошлый раз. Мы уже пережили момент в своей жизни, когда вдруг — раз — и все твои планы, вся твоя жизнь схлопнулись. Поэтому делаем все, как в последний раз.
И сейчас аккумулированная энергия стольких лет, которая воплотилась в книге и альбоме, выльется на сцену. Это будет круто — мы это знаем точно, потому что сейчас мы мучаем свою команду оттачиванием качества, да и себя тоже.
Приглашаем в Bestiarium!
Комментарии
І як для мяне дык хацелася б больш мэталёвае гучаньне, хоць бы басуху пачуць. А гэтак гучыць як нейкая калыханка.
Але ж, аўтарам падабаецца і з гэтым нічога не паробіш.