Кнырович: Мне жаль Тарайковского и Алеся Пушкина, а не тех, кто стоит на границе

Читайте предыдущие высказывания по теме:

Кнырович: Мне не жалко людей, которые стоят в очереди на границе

Шрайбман ответил Кныровичу: Как при таком подходе можно считать себя белорусским политиком?

«Мне не жалко людей в очереди на границе»

После всего этого хейта, я еще раз заглянул внутрь себя и спросил: «Не фраппируешь ли ты? Не специально ли провоцируешь публику? Действительно ли ты испытываешь эти ощущения?»

И ответ был — нет, это не провокация. Это, действительно, мои честные ощущения, чувства. Это та эмоция, которая я действительно испытываю.

И я не испытываю жалости к людям, которые стоят на границе. И не потому, что я с этой стороны и у меня «все хорошо».

Жалость я испытываю к Роману Бондаренко и к его родным.

К Тарайковскому и его родным. К Алесю Пушкину и его родным. К эти людям я испытываю очень сильную жалость.

Жалость я испытываю к тем добровольцам, которые сегодня рискуют жизнью и гибнут в Украине, и к людям, на головы которых падают бомбы. К ним я испытываю очень сильную жалость.

Жалость я испытывал к такому же человеку как я, который «очень хорошо устроился здесь, за границей», как пишут некоторые (и нашлись даже аналитики, которые такое заявили, указали на разрыв, между теми кто уехал и теми кто остался)…

Рядом со мной, мой друг, Артем Брухан из НАУ, у которого умирала, и умерла мама, и он не смог поехать и быть рядом, и он не смог её похоронить.

Вот так он «хорошо устроился». К нему я испытывал очень сильную жалость.

Ни к кому другому, в этой ситуации у меня жалости нет.

Не потому что я человек «бесчуственный». А именно потому, что жалость, это чувство, которое делает того, кого ты жалеешь — беспомощным.

Это нормальное чувство для ребенка — жалость к себе.

Это нормальное временное умеренное чувство ко взрослому человеку, если у него случилось горе. Это нормально, если тебя, в травмирующей ситуации, какое-то время жалеют. Это — нормально когда тебя погладили по голове и сказали «с тобой произошла беда — дай я тебя обниму», ненадолго.

Но по отношению у взрослым людям, которые сами выбирает свою судьбу?

Жалеть людей, у которых вся беда, это то, что они пересекают границу не за 2 часа (как раньше, на автобусе), а 3, 7 либо 12 часов?

На фоне того что происходит, и понимая, ПОЧЕМУ они пересекают границу так долго, простите, но у меня внутри не просыпается жалость.

И я против того, чтобы кто-то жалел белорусов вообще. И тех, кто уехал, и тех, кто остался, и тех, кто стоит на границе.

Белорусы — это взрослые, сильные люди, которым не нужна жалость.

Жалость взрослого человека унижает, обезоруживает и подкармливает его беспомощность.

Я не согласен с этой беспомощностью.

После событий 2020-го года прошло уже 3,5 года и нам нужны гордость и сила, а жалость — это последнее, что нам нужно в этой ситуации.

P.S. Я думаю, что я плохой политик, у меня нет намерения быть «приятным».

• 94
• 0
• 2
• 11
• 2
• 7
• 10
• 0