«Парни отнесли мои сумки — и тут же поехали в ШИЗО». Бабарико рассказал, как ему создавали в тюрьме невыносимые условия
Бывший политзаключенный, банкир и экс-претендент на пост президента Беларуси Виктор Бабарико в интервью польскому «Мемориалу» рассказал об условиях в новополоцкой колонии, отношении администрации и медиков, а также о том, как его постепенно изолировали от внешнего мира.
Виктор Бабарико вспоминает, что, когда его этапировали в колонию, ему удалось поговорить с одним из охранников.
«Он с грустью сказал, что меня отправляют в Новополоцк. По его тону я понял, что Новополоцк — это, наверное, не самая хорошая история».
До колонии Бабарико везли в отдельном боксе автозака. Когда он вышел, двое молодых заключенных предложили помочь ему донести сумки.
«Они просто спросили, можно ли помочь перенести сумки, буквально на 30—50 метров. В результате они мне помогли — и тут же поехали в ШИЗО. Просто не отходя от кассы».
По словам Бабарико, позже начальник колонии Андрей Пальчик ему довел:
«За любую помощь, за любое внимание или что-то подобное, проявленное ко мне, люди будут отправляться в ШИЗО. Что и было продемонстрировано прямо при мне».
«Непосредственно жизни это же не угрожает»
Бабарико отмечает, что система в колонии была выстроена так, чтобы формально доказать нарушение прав было почти невозможно.
«Эта иезуитская система, отточенная годами, начиная с Советского Союза и времен ГУЛАГа, построена так, что, если придерживаться формальных оснований, почти невозможно найти зацепку, чтобы доказать, что они не правы и нарушают твои права».
Бывший политзаключенный вспоминает два случая, которые демонстрируют отношение медиков к нему. Первый произошел, когда его переводили на участок так называемого выжигания угля.
«Это очень вредная история с точки зрения легких. А у меня проблемы с легкими. Я указал [на] это. И доктор сказал такую фразу: «Но ведь непосредственно жизни это не угрожает».
Я сказал: «Ну да, я зайду и не умру сразу». Значит, можно. Это из уст медиков достаточно циничный взгляд», — рассказывает Бабарико.
Второй случай произошел в период особо сильного давления, когда политзаключенный потерял больше 30 килограммов за месяц.
«Весил столько, сколько после восьмого класса. У меня была слабость. Я пришел к медикам и сказал: «Нужно с этим что-то делать».
Однако, как рассказывает Бабарико, медики ответили, что его вес почти соответствует нормативам с учетом роста и что выглядит он относительно нормально.
«Я говорю: «Ну, соответствовали нормативам и выживали и в немецких концлагерях. Там тоже нормативы были. Не все от голода сразу умирали».
«У тебя нет ни газет, ни радио, ни телевизора, ни писем»
Значительную часть интервью Бабарико посвятил режиму инкоммуникадо — фактической изоляции заключенного от внешнего мира. По его словам, этот режим создавался постепенно и не обязательно через прямые запреты.
Прежде всего политзаключенного лишили денег. Денежные переводы не поступали, а сам он, находясь в помещении камерного типа (ПКТ), не мог работать и получать зарплату.
«У тебя нет возможности выписать ничего из газет, потому что просто нет денег. (…) Ты ничего не можешь купить. Источник информации, даже «Советская Белоруссия», у тебя отсутствует».
Радио и телевизора в камере тоже не было. Свиданий лишали на основании нарушений режима. Не было и возможности встречаться с адвокатами: «Всех шестерых адвокатов, которые у меня были, лишили лицензий».
Еще одним способом изоляции стало отсутствие переписки. При этом прямого запрета писать письма не было. Пока у него оставались конверты, Бабарико каждую неделю отправлял письмо.
«Каждую неделю у меня это письмо забирали. И все. На вопрос: «А где они?» — говорят: «Ну, мы же не знаем». Я говорю: «А где мне письма?» Они говорят: «Не пишут».
Позже, как рассказывает Бабарико, его отучили писать:
«Раз в неделю приходит человек, забирает тетрадь и на совершенно законном основании говорит: «Мы взяли для изучения». Они имеют право изучать, но она исчезает. Нет ограничения по времени. Лист можно изучать час, а можно 15 лет».
Как вспоминает бывший политзаключенный, его пять раз подряд помещали в ПКТ на срок по шесть месяцев. И это при том, что предельный срок содержания в ПКТ составлял шесть месяцев, после чего заключенного должны были либо освободить из ПКТ, либо, если это, например, злостный нарушитель, перевести на тюремный режим.
В камере разрешалось читать книги, но, по словам Бабарико, выдавать могли только одну книгу в неделю.
Других заключенных наказывали за контакты с бывшим банкиром.
«Мне точно показали, и всем людям тоже, что любая коммуникация со мной — это их наказание. И поэтому я просто не хотел подставлять людей».
«У нас есть задание спровоцировать с вами конфликт»
Бабарико также рассказал о попытках спровоцировать его на конфликты с другими заключенными. Некоторые сами предупреждали о полученном задании.
«У меня был период, когда фактически все люди, которые должны были вызвать меня на конфликт, приходили и говорили: «У нас есть задание спровоцировать с вами конфликт. И никуда мы от этого не денемся. Поэтому давайте что-нибудь придумаем».
Бабарико вспоминает, как действовал один из таких провокаторов.
«Он очень-очень громко разговаривал со мной, истерически, в присутствии офицера. Офицер пришел, говорит: «У вас конфликт?» Я говорю: «У меня нет конфликта». Он говорит: «Ну, у вас был громкий разговор, значит, это конфликт».
При этом Бабарико подчеркивает, что физических конфликтов с другими заключенными у него практически не было.
«Бабарико и не надо было поддерживать, он держался хорошо». Бывший политзаключенный рассказал, как отбывал пятилетний приговор
Начальник Новополоцкой колонии в выходной вышел на работу, чтобы сорвать Бабарико передачу
Самая грязная и самая жесткая. Что известно о колонии, где держат Александрова, Бабарико, Кузнечика, Лосика, Почобута
Сейчас читают
«Дима, мой микроскоп за полмиллиона евро стоит в твоей клинике. Оборудование украл ты». Основатель «Нового зрения» рассказал об отношениях с семьей Абельских13
«Дима, мой микроскоп за полмиллиона евро стоит в твоей клинике. Оборудование украл ты». Основатель «Нового зрения» рассказал об отношениях с семьей Абельских
«К лейтенанту приехала молодая жена, увидела, что происходит в зоне, и застрелилась». Вышла заключительная часть воспоминаний Григория Березкина о ГУЛАГе и советском Минске1515
Комментарии
У значэнні часу (адразу, неадкладна):
• адразу — самы папулярны і ўніверсальны варыянт.
• тут-такі — вельмі дакладны адпаведнік, які падкрэслівае імгненнасць дзеяння.
• зараз жа / у той жа час — калі трэба падкрэсліць момант.
• неадкладна — калі гаворка ідзе пра хуткае выкананне чаго-небудзь.
У значэнні месца (у гэтым жа месцы):
• тут жа — у беларускай мове гэты выраз таксама існуе і выкарыстоўваецца (пішацца асобна).
• тут-такі — таксама можа выкарыстоўвацца ў значэнні месца (напрыклад: «Ён стаяў тут-такі каля акна»).