Что Толкин и его кольца объясняют нам о Лукашенко лучше политологов

Мы все связаны друг с другом более или менее сильными отношениями подчинения, но они, как правило, рациональны. Одержимость иррациональна — решения одержимого человека зачастую невозможно объяснить в логике здравого смысла. Большая ошибка — пытаться предсказать поведение такого человека на основе твоих собственных рациональных мотивов. Наконец, нужно помнить, что одержимость — это зависимость. Лишить одержимого человека объекта его одержимости — это значит лишить его смысла существования.

Все это аксиомы, без которых невозможно понять, что собой представляет человек, стоящий во главе Беларуси уже более 30 лет. Но чтобы по-настоящему разобраться в мотивах людей такого склада, можно позвать на помощь (да, уже можно) политическую науку, клиническую психологию, социологию, политэкономию и даже классическую литературу, не говоря уже о теологии и мифологии. Задача основательная — нам нужно постигнуть природу власти, а ее феномен выходит далеко за пределы одной науки.

Но нам повезло: практически всю работу за нас уже сделал Толкин. Немного напомним: был такой Саурон (кто-то вроде сатаны), который неплохо разобрался в человеческой, эльфийской и гномьей природе и «помог» жадным до знаний эльфам сковать семь колец власти для гномов и девять — для людей. Три эльфийских кольца были скованы без его участия. А свое кольцо, единственное, он сковал сам, чтобы подчинить себе все остальные.

Именно про это кольцо — воплощенную абсолютную власть — мы знаем больше всего.

Из-за него практически потерял рассудок Боромир, им соблазнялись Фарамир, Галадриэль, Гэндальф и многие другие.

Голлум, который владел кольцом 500 лет (но использовал его «по мелочам», поэтому и продержался так долго), сошел с ума, потеряв его.

Фродо не смог бы донести кольцо до Роковой Горы один — он просто надел бы его и объявил себя его властителем значительно раньше, но рациональный голос лучшего друга до последнего момента удерживал его от этого. В конце концов даже с помощью Сэма Фродо не смог бы уничтожить кольцо без вмешательства Голлума. А потом, потеряв его безвозвратно, Фродо так и не смог смириться с реальностью и уплыл с эльфами в Благословенную Землю, где нет места печалям этого мира.

Еще лучше понять феномен власти помогают другие персонажи «Властелина колец» — назгулы. Это короли людей, которые получили девять колец и в конце концов стали подневольными Властелину — создателю Единого Кольца. Это люди, у которых были королевства, но которые жаждали большего — и приняли кольца власти. Вот она, природа одержимости: ты владел кольцом, но в итоге оно завладело тобой и сделало тебя своим рабом. В этом смысле назгул — раб власти. И раб «правителя» Мордора.

Но, пожалуй, точнее всего мы угадаем с нашим персонажем, если вспомним Сарумана. Он очень хотел получить Кольцо Всевластия себе. Парадоксальным образом, тем самым он стал бы властителем Мордора — а те, кто давно изучает политику Беларуси, знают, что в допутинские времена Лукашенко мечтал стать во главе России (или «Союзного государства»). Но потом появился Саурон, Кольцо уплыло из рук, а Изенгард стал промышленным центром, который ковал для Мордора оружие и готовил войско для захвата Рохана. Здесь есть удивительный факт — у Толкина Рохан называется Riddermark — это край рыцарей, пограничье, которое было защитой внутренних земель владычества. В ВКЛ такие земли называли украиной, и именно так переводят Riddermark в своем самом великолепном переводе Курченкова и Могилёвцев. Согласно книге, орки зашли на украину с территории, подконтрольной Саруману… Ну, вы сами все видите.

Судьба Сарумана незавидная. Когда-то великий волшебник, обладавший харизмой («голос Сарумана»), он сначала стал марионеткой Саурона, а затем попытался провести коллективизацию и индустриализацию Шира — но в итоге был убит своим рабом Змееустом.

Запад пытался с ним разговаривать: «Ты можешь покинуть Ортанк свободным — если сам выберешь это». Но Саруман сделал свой выбор, отказался покинуть башню, в которой запер сам себя — и потерял остатки легитимности: «Саруман, твой посох — сломан».

Павялічыць

Конечно, даже гениальная литература или хорошо разработанная наука не дают полноты картины. Каждый конкретный человек всегда и проще, и сложнее каких-либо концепций и образов, в которые мы хотим его или ее втиснуть. Но Толкин предостерегает нас: кольцо власти разрушает сущность человека, а у его раба не остается никаких ценностей, кроме самого кольца — кроме власти, которую он олицетворяет.

Это предостережение звучит и тогда, когда читаешь что-то вроде «Светлана Тихановская пытается удержать Европу от использования санкционных послаблений, которые могут привести к освобождению политзаключенных в Беларуси и прекращению репрессий». Для тех, кто не читал книги, а довольствовался только фильмом, будет странно узнать, что Саруман, сбежав из Изенгарда, подчинил себе Шир, а хоббиты, вернувшись из своего путешествия, должны были его освобождать. Так и представляешь, что Саруман «прекращает репрессии», когда Мэри с Пиппином перестают «давить». Вспоминается персонаж Змееуста, который погиб в книге, но в нашем мире продолжает жить во многих лицах — ибо имя им легион.

И все же, как говорится, не Саруманом единым объясняем мы нашего героя. Помните еще и Голлума — пожалуй, наиболее неоднозначного персонажа «Властелина колец»?

«Все с ним понятно!» — говорил Сэм.

«Нужно попытаться его спасти», — отвечал Фродо.

В расколотой кольцом личности Голлума-Смеагола свет жил почти до самого конца, и, если бы Фродо не пытался его спасти, финал истории был бы другим.

Помним о наших ценностях, говорит Толкин. Иначе владыка кольца победит — пусть даже и нашими собственными руками.

• 30
• 1
• 3
• 3
• 0
• 1
• 0
• 0