Художник Кузьмич рассказал, зачем снова возвращался в Беларусь. Стрижак: Больше вывозить его не будем

Кузьмич говорит, что решил вернуться по семейным обстоятельствам — чтобы проститься с тяжело больной бабушкой.

Алексей приехал в Минск 16 декабря: «Надеялся увидеться с бабушкой — она еще была жива. Прямо из автобуса поехал в больницу, а там сказали, что пару часов назад она умерла. Возвращался в Беларусь, конечно, не напрямую, но где-то засветился. Скорее всего, попал где-то на камеру, хотя и соблюдал меры предосторожности — носил капюшон, кепку и маску, но, наверное, где-то попался».

Выезжал Кузьмич с помощью «Байсола». В публикации глава фонда Андрей Стрижак отметил, что в этой истории «человек неоднократно подвергал себя опасности, возвращаясь в Беларусь, что создало нагрузку на эвакуационную службу». И отметил, что в следующий раз «Байсол» не будет вывозить Кузьмича.

МАСТАК АЛЯКСЕЙ КУЗЬМІЧ ЭВАКУЯВАНЫ BYSOL
Эвак адметны тым, што чалавек неаднаразова падвяргаў сябе небяспецы, вяртаючыся ў РБ, што стварыла нагрузку на эвак.
Заклікаем адказна ставіцца да рашэнняў пра паездкі ў Беларусь.
Мы робім усё магчымае, але не заўсёды зможам дапамагчы. pic.twitter.com/kyLrG5cKGv

— Андрей Стрижак (@stryzhakandrej) February 21, 2024

В этот же раз Алексей пробыл в Беларуси два месяца. 21 февраля оказался в безопасности в одной из европейских стран:

«Месяц был в Минске, а потом мне передали, что мной могут заниматься силовики. Срочно поехал в деревню, и через несколько дней информация о силовиках подтвердилась — я был в разработке. 14 января из Следственного комитета пришли к родным, сказали, что заведена уголовка по статье «Хулиганство» за акцию, которую я устраивал на мосту на Немиге осенью 2023-го.

Мне предложили сдаться — мол, тогда меня не посадят за решетку, а дадут штраф. В нынешних реалиях слышать такое было смешно. Думаю, если бы я сдался, вместо штрафа на меня навесили бы еще несколько уголовных дел».

После прошлого возвращения в Беларусь Кузьмич также получал угрозы от силовиков. Но, говорит художник, перед вторым приездом он получил информацию, что на него не заведена уголовка и он не находится в розыске. 

Сейчас он не делает выводы о том, безопасно ли возвращаться на родину: «Не буду никому давать советы. Думаю, что каждый человек сам за себя отвечает. Мне [после прошлого приезда] писали и люди, расстроенные, что я рассказал о возвращении в Беларусь, и те, кто был очень благодарен. Они узнали, что так можно делать — приехали в Беларусь, решили свои проблемы и уехали оттуда. Пусть каждый решает сам, но при этом взвешивает все риски и понимает, что возвращение может привести как к поцелуям от родных, так и к годам за решеткой».

Художник рассказывает, что впечатления от нынешнего приезда у него сложные. В первое возвращение, говорит Кузьмич, он был на кураже — поехал домой заканчивать важную для него акцию «Транзит», делать искусство. В этот же раз мужчина знал, что едет к тяжелобольной бабушке.

Обстановка вокруг также не способствовала хорошему настроению:

«Зима, вокруг пасмурно — это явно не настраивает на положительный лад. Я приехал из Болгарии. Там хоть и холодно, но я успел поплавать в море, а тут оказался в совсем другом пространстве. Но когда я уехал в деревню, там было лучше — немного пришел в себя. Ближе к выборам участковый начал ходить по домам, и можно было ему попасться: он проверил бы мои документы и увидел, что на меня заведена уголовка».

Сейчас Алексей собирается в Париж, чтобы там заниматься искусством, так как признается — в Париже искусства он не видит. Там, говорит Кузьмич, он видит «мертвое наслоение культур, которые сцепили этот город».

Также, рассказывает художник, за последнее время он написал две книги: «Одна — «Транзитный дневник», по событиям акции-игры «Транзит» и ее окончания. Вторая — «Имитация», касательно акции во Франции, похода на Елисейский дворец с бутылкой коктейля Молокова, то есть молока, когда я перенес образ белорусской революции во Францию. Но книга не об этой акции, она, скорее, отпечаток времени, в котором мы живем».

• 10
• 0
• 6
• 78
• 7
• 5
• 20
• 1