«Если писать — то только по горячим следам». Бывший политзаключенный Игорь Карней выпустил книгу тюремных воспоминаний
В правозащитном издательстве Sviedki выходит книга журналиста, бывшего «свабодаўца» Игоря Карнея «Інкамунікада. Катаванне адзінотай», которую он написал за 2 месяца. Радыё Свабода поговорило с автором.
В белорусских реалиях книги о тюрьмах не являются чем-то эксклюзивным и уникальным. А после 2020‑го в Беларуси работает своеобразная «теория шести рукопожатий»: люди знают о карательной системе не только от самих пострадавших, но от родственников, друзей, знакомых, говорит автор новой книги «Інкамунікада. Катаванне адзінотай» Игорь Карней.
Журналист был задержан 17 июля 2023 года и приговорен к 3 годам заключения якобы за сотрудничество с экстремистским формированием, получил еще 11 месяцев за «злостное неповиновение администрации колонии». Отсидел почти два года. В июне 2025 года был выдворен из Беларуси. Сначала оказался в Литве, потом переехал в Португалию к семье.
«Идея книги витала в воздухе, я еще в СИЗО осознавал, что все это нужно будет отражать. Возможно, у кого-то были испытания более жестокие и страшные, но не было ни порыва, ни желания, а у некоторых мастерства и способностей все это описать. А я, будучи журналистом, вынужден был писать», — рассказывает Карней.
«Из бумаг оставили только паспорт»
Игорь Корней вспоминает, как летом 2025 года, через месяц после его выдворения из-за решетки, приехал в Варшаву, чтобы в первую очередь встретиться со своими дочерьми, которые живут в Польше, а также с друзьями.
«Председатель белорусского ПЕНа Татьяна Недбай предложила мне не тянуть. Но, в отличие от моего коллеги Олега Груздиловича, который публиковал на сайте Радыё Свабода отдельные части, а потом издал эти воспоминания книгой, у меня не было такой роскоши — писать кусками, пришлось писать сразу книгу. Я пришел к выводу: если писать — то только по горячим следам, пока все в ярких красках. Иначе все впечатления растворятся, распылятся, развеются, и собирать все это по-новому из осколков — не будет уже ни энтузиазма, ни сил, ни памяти, ни порыва. Это иллюзия, что время проходит, и болячки заживут», — признается журналист.
Игоря Карнея освободили из тюрьмы без ничего — не отдали ни одной бумажки, листка, письма. Как удалось без заметок, из головы за такой неимоверно короткий срок — за 2 месяца — написать книгу объемом более 400 страниц?
«В 2021—22 годах у заключенных еще были возможности что-то переслать из-за решетки. Когда я сел в 2023-м, это было уже нереально. Несколько раз были «шмоны» в колониях в Шклове и в Мозыре, где я оказался после второго приговора. И все, что я записывал и восстанавливал, было конфисковано еще там. А «контрольный выстрел» — во время вынужденного выезда, точнее, циничного выдворения КГБшники забрали остальное в «американке» — то, что оставалось, включая личные письма от родственников… Из бумаг оставили только паспорт, который быстро тоже признали недействительным», — говорит Карней.
«Когда начал писать книгу, слово «инкоммуникадо» я не употреблял»
Журналисту не хотелось повторяться, так как уже выходили книги бывших заключенных, новые люди, возможно, также будут писать. Было решено сконцентрироваться именно на изоляции — на режиме инкоммуникадо. Игорь признается, что раньше этого слова не знал. Впервые его услышал в разговоре с адвокатом и не сразу осознал, что это означает.
«Ведь сидя в изоляторе, инкоммуникадо еще нет: ты подозреваемый, надеешься: может, еще выпустят. Были встречи с адвокатом, переписки, передачи. Еще можно было существовать — не жить, а именно существовать. Ну, а когда начались «колониальные» приключения, там условия на порядок более жесткие, ограничения на всех фронтах. Когда начал писать книгу, слово «инкоммуникадо» я не употреблял, оно появилось на более позднем этапе редактирования. У меня была другая версия: название «Катаванне адзінотай» и подзаголовок «Як выбіваюць іншадумства»», — признается автор книги.
Он считает, что в отношении его самого, возможно, это не совсем оправдано, так как много людей не один год находились в режиме тотального ограничения не только с родственниками, родными, но и вообще с внешним миром. У Игоря было полгода одиночки в Шкловской колонии (только 4 дня поработал на лесопилке с Павлом Белоусом), а все остальное время — в ШИЗО и ПКТ. На жестком режиме в Мозыре также был в ШИЗО, но там находилось по 4—5 человек.
«Если ты «желтобирочник» со статусом «экстремиста» и с профучетом № 10 — происходит сегрегация. Что касается «белобирочников» (убийц, маньяков, насильников, грабителей) — с точки зрения пенитенциарной системы это нормальная публика, а с политическими, экстремистами лучше не контактировать вообще. Ну и по возможности создать им невыносимые условия. Не все физически выдерживают эти издевательства. Если человека без причины бросают в ШИЗО, придумывают очередные нарушения, потом помещают в ПКТ, снова подставляют, и так до следующего уголовного дела по 411 статье — получается «заколдованный круг», из которого можно не выйти, имея даже небольшой срок изначально», — говорит бывший политзаключенный.
По его мнению, люди с желтыми бирками «экстремистов» воспринимаются как материал для экспериментов. Не принимается во внимание ни состояние здоровья, ни возраст, ни причина, по которой человек оказался за решеткой. В ход идут бесцеремонные атаки.
«Причем в некоторых местах это более концентрировано. Мне показалось, что именно в Шкловской колонии (это подтверждают другие сидельцы — Ахиро Гаевский-Ханада, Александр Ярошук, Павел Северинец, на место которого я ненадолго приземлился) — все они убеждены, что есть «спецзадание» — прессовать политических. А начальник Шкловской колонии — Корнеенко (кличка у него — Карней, я же слышал, как вертухаи стебутся над своим начальником). Он создал для меня невыносимые условия и лично решал мою судьбу. Так что у «Корнеев» не сложились отношения», — признается бывший политзаключенный Игорь Карней.
Как не сойти с ума
Книга «Інкамунікада. Катаванне адзінотай» разделена на 4 «этапа»: «Ізаляцыя», «Камера», «Голас» і «Апора».
«Я делюсь своими «тюремными университетами»: как вынести эти испытания, как не сойти с ума в психическом смысле, как выдержать физически. Ведь когда ты не видишь солнца, неба, ты замурован в четырех стенах без окна, ты постоянно мерзнешь, недоедаешь — это сказывается не только на физическом состоянии, но и на психическом… Я встречал людей, которые попросту сходили с ума, сидя в таких условиях. Не каждый может себя настроить морально, не обращать внимания на внешние условия и пытаться сконцентрироваться на внутреннем мире.
Возможно, легче переносят такие условия искренние верующие или люди с медитацией или психологическими практиками — они просто переключают мозги», — говорит Игорь.
Отрывок из книги: «Циничные тюремщики знают, что настоящий насилие не в боли, не в наручниках, не в криках. Наиболее эффективный прессинг — заставить заключенного существовать в мире, где нет никого, кроме него самого. Слушать собственное дыхание, пока не начнешь сомневаться, стоит ли оно того, чтобы продолжать. И вот в этом бетонном мешке, где даже шорох шагов отзывается эхом, вдруг неимоверное: в щель пробирается муха. Сначала только раздражение, инстинкт — отшвырнуть, уничтожить. Но рука замирает… И чувствую почти детскую радость: я не один!»
Карней вспомнил, как в могилевской тюрьме № 4, когда ждал апелляцию после нового приговора по 411‑й статье, ему попалась книжка Джека Лондона «Межзвездный скиталец» (The Star Rover) — о профессоре, который осужден на пожизненное заключение и путешествует во времени.
«Если бы я знал об этом произведении раньше, возможно, мне было бы легче. Это о человеке осужденном, который еще и в «смирительной рубашке», он едва не умирал физически, но отлетал из тела и как будто путешествовал по вселенной. И действительно, если получается не заниматься самоедством, дистанцироваться от этого издевательства, у тебя больше шансов, что ты останешься со здоровой головой», — говорит журналист.
По мнению бывшего политзаключенного, в местах, где есть определенная сегрегация, люди с желтыми бирками «экстремистов» воспринимаются как материал для экспериментов. Не принимается во внимание ни состояние здоровья, ни возраст, ни причина, по которой человек вообще оказался за решеткой.
«Чтобы не казалось, что это придумано, сгенерировано моим больным интеллектом…»
Идея дополнить книгу голосами других «сидельцев» родилась во время работы над ней. В «Голасе» — более двух десятков воспоминаний бывших политзаключенных: «Катавальня Лосіка», «Камуналка Чарняўскай», «Крыж Севярынца», «Гігіена Мажэйкі», «Казуркі Класкоўскай», «Выбар Семчанкі», «Страйк Луцкіной», «Ферма» Пархімчыка, «Феміда Лабковіча».
«Чтобы не казалось, что это придумано, сгенерировано моим больным интеллектом (не искусственным, а больным), чтобы книга не выглядела субъективно, появилась идея привлечь впечатления нескольких человек, прошедших подобные испытания», — говорит он.
Игорь был в первой партии помилованных и выдворенных из страны в июне 2025 года. Только начал писать книгу — в сентябре была освобождена вторая партия, где оказалось много его коллег и друзей, с которыми он пересекался на зонах в Шклове и в Мозыре. Потом были другие партии, и он добавлял рассказы освобожденных уже в почти готовую книгу.
«Были другие формы издевательства: домашний арест Юлии Чернявской либо химия с направлением у айтишника Виктора Пархимчика. А это совсем не легко, когда с тобой постоянно находятся чужие люди, которые обжились до такой степени, что даже в холодильнике Чернявской у охранников была своя полочка. Госпожа Юлия даже думала, что если бы было здоровье, пойти и отсидеть. Айтишника Виктора Пархимчика, который отбывал химию с направлением, устроили работать животноводом на ферму, где он должен был принимать роды у коров. Истории разные, и кто-то завидует, что, мол, на домашней химии или домашнем аресте человек спит в собственной постели. Но оказалось, что не все так просто», — говорит автор книги «Інкамунікада. Катаванне адзінотай» Игорь Карней.
Сейчас читают
На автошоу в Лиде чуть не погиб один из самых известных каскадеров Беларуси — его видео набрали почти полмиллиарда просмотров. Что с ним сейчас?4
Комментарии