Федута об Автуховиче: Во дворике «Американки» он упорно делал упражнения, стараясь поддерживать себя в форме
Литератор, журналист, переводчик, литературовед, политический аналитик Александр Федута опубликовал колонку на сайте «Белорусский ПЭН».
Астрономию мне в школе преподавал Марк Семёнович Гуткин. Слава Богу, он тогда был совсем ещё молод, поэтому сегодня мы с ним можем разговаривать в интернете и время от времени обсуждать движение если не небесных, то, по крайней мере, политических и культурных светил. А тогда от него я впервые узнал, чем звёзды отличаются от планет, что такое туманности, какие существуют созвездия — ну и так далее. Я до сих пор жалею, что не он преподавал мне физику: возможно, я хоть немного разбирался бы и в этой науке, которая сумела принудить служить себе царицу всех наук — математику.
А так — астрономия. Но я и до сих пор иногда вглядываюсь в звёздное небо над головой и, вчитываясь в образы мировых классиков, связанные с небесными телами, думаю, насколько точными — или, наоборот, неточными — бывают проведённые ими параллели.
И теперь я вспоминаю один из самых ярких образов, вычитанный когда-то давно у не особо модного сегодня политического эмигранта Александра Герцена.
Этот «добрый русский» написал как-то о другом русском политическом эмигранте, Михаиле Бакунине: каждый из нас рождён под звездой, а он родился под кометой.
Это очень точная характеристика, описывающая траекторию движения политической личности, именуемой Бакуниным. Звёзды — это то, чей свет мы видим, но не знаем, насколько само тело ещё живо. Свет далёкой звезды может доходить до нас веками, может — тысячелетиями. Звезды уже нет, а свет идёт.
Комета движется у нас на глазах. Она может быть небесной долгожительницей, может появляться раз, скажем, в столетие, потом исчезать, и только астроном будет способен вычислить, существует она ещё или нет, и если — да, существует, то когда снова появится на нашем небосклоне.
Кометы, как правило, ассоциируются у человечества с предвестием катастроф. Скажем, в России комету 1812 года именно так и воспринимали. И нашествие Наполеона на Россию якобы именно с этой кометой и связывалось. Я не знаю, была ли какая-нибудь комета над Киевом в 2014 или в 2022 году, но в данном случае она просто должна была появиться — хотя бы в полувоспалённом сознании астрономов. Появиться — а потом переместиться куда-нибудь в пространство без дыхания и без души над Москвой и уже там предвещать, говоря словами Виктора Шендеровича, что деревню Гадюкино смоет.
Но люди, рождённые под кометой, от этого менее яркими и трагичными не становятся.
Я не знаю, под какой звездой мог родиться Николай Статкевич, но явно без кометы не обошлось. Или Игорь Олиневич.
Их звезда никак не может стоять спокойно на том месте, которое отвёл ей властитель и творец Вселенной. Она должна перемещаться. Она должна подтолкнуть рождённого под ней политика к самопожертвованию во имя высокой, светлой — и порой заведомо недостижимой идеи.
Лев Гумилёв называл таких людей пассионариями. Томас Карлайл — героями. Кто-то ещё из великих (я помню эти слова из цитаты, приведённой Светланой Алексиевич, хотя и раньше их слышал) сказал: «Горе народу, который нуждается в героях». Добавлю: и ещё большее горе народу, который убивает тех, кто мог бы стать его героями.
Я смотрю на тяжёлое серое небо за окном. Только что закончился дождь, и свежесть ещё не успела растаять.
Я вспоминаю, как вместе с Николаем Автуховичем мы гуляли в бетонном дворике минской Американки. Как Автухович упорно делал упражнения, стремясь поддерживать себя в форме, — а ему уже было немного за шестьдесят лет.
И я думаю, каким упорством, какой силой воли должен обладать этот человек, который уже третий раз попадает на годы за решётку, чтобы и дальше не сдаваться обстоятельствам — и не только политическим, но и чисто биологическим. Возраст? Нет возраста. Есть сила воли, сила духа настоящего мужчины, который не сдаётся, держит удар.
Когда-нибудь его комета остановится, остынет, превратится в планету, на которой появится воздух. На ней можно будет жить. Мне хочется в это верить.
Как можно будет жить на притихших в своём беге кометах, под которыми родились Статкевич и Олиневич. Им не дали стать созидателями — но они не стали и разрушителями. Не стали разрушителями даже собственных жизней и собственных судеб.
Они продолжают вызывать восхищение — той силой, что проносится над нашей планетой раз в сто, а может, и в тысячу лет, и отдаёт частичку себя этим удивительным людям.
Дай Бог, чтобы они не остывали. Тогда, возможно, у нас, кто не особо достоин их силы и душевного самопожертвования, появится шанс.
Комментарии