Северинец рассказал, как ему в колонии передали пасхальную булку и почему это было опасно
«Пасхальная история о вкусной булке и ШИЗО из Шкловской колонии. 2022 год», — описал историю Павел в своем фейсбуке.
После Пасхи в отряде подходит ко мне сосед по кубрику, назовем его Сергей:
— Паш, слушай, мой отец, оказывается, тебя знает. На свидании передавал привет, говорит, поделись с Северинцем домашней булкой, вот передал…
А разговор происходит у нар, под камерой.
— Сергей, — говорю, — огромное спасибо тебе и твоему отцу, поклон ему и поздравь с праздником, но ты же знаешь, меня стерегут, передавать друг другу ничего нельзя.
Кто не в курсе, в лагерных «Правилах внутреннего распорядка» есть такой пункт — «Отчуждение». Согласно этому пункту, передача любого имущества, вещей, продуктов, сигарет между заключенными запрещена. Ты угостил соседа — это увидели, стукнули в оперотдел, и ты приплыл.
Конечно, применяют этот пункт избирательно (потому что жизнь есть жизнь, еда и сигареты циркулируют по зонам как положено) — но в отношении «политических» отстрел налажен.
Если «политический» передает что-то обычному зэку — значит, подкупает, чтобы перетянуть на свою сторону. Если «политический» «политическому» — это солидарность, конечно, нужно «пресекать». Ну, а если обычный зэк «политическому» — ооо, тут пахнет бунтом, вызов администрации. Гасят за такие вещи на Шклове будь здоров.
Механизмы контроля — повсеместные камеры, сеть стукачей и детальный учет вещей и продуктов, с точностью до единицы в описях (описывается полностью все, по пунктам, от содержимого тумбочки до холодильника). И специально обученные люди за тем, кто интересует администрацию, заботливо присматривают.
Так вот, мой Сергей морщится и говорит:
— Да Паш, ну все же делятся, тут кусок булки… Как хочешь, я заверну в пакет и положу возле твоей нары, ты зайдешь, возьмешь. Все, с праздником, а то я обижусь.
Идет, шуршит в своей сумке, в кубрике пара человек и камера.
Елки-палки, думаю, и парень же хороший… Но кто его знает, может, и подстава. В зоне такие сомнения ласково называют «манечкой», от слова «мания» — легкая паранойя.
Ладно, думаю. Надо рискнуть, а то и парня обижу, и пакет останется лежать, а скоро на работу, придет обход — чье тут, скандалы, интриги, расследования, нарушение ПВР… Короче, беру, иду на кухню, разворачиваю, съедаю кусок вкусной пасхальной булки и благодарю Сергея.
Через полчаса началось.
Прилетает оперотдел:
— Что было в черном пакете? Кто дал Северинцу черный пакет?
Какой такой черный пакет, товарищ начальник? Да никто ничего никакого…
Просмотр камер. Кубрик. Кухня. Ааа, ест булку!.. Политических подкармливаем, значит?
Сергея вычислили мгновенно. Назавтра ведут на наказание. Пять суток ШИЗО.
В отряде посмеивались:
— Пять суток за полбулки. Была бы целая — дали бы десять.
Сергей вышел из ШИЗО и, выбрав момент, подошел ко мне.
— Все нормально. Черт с ними. Булка хоть вкусная была?
Пасхальная булка из черного пакета. Вкусная?.. Вот до сих пор вспоминаю. На языке словно привкус хлеба причастия. Тело Христа с вином, которое превращается в кровь.
Комментарии