Колесникова: «Меня шокирует масштаб ненависти и агрессии». Мария объяснила, что для нее значит возвращение к нормальности
«Даже в тюрьме я не позволяла себе отказаться от того, чтобы жить своей жизнью, а мой смех воспринимали как провокацию».
Мария Колесникова в интервью изданию Die Zeit рассказала, как в заключении стремилась чувствовать себя свободной и что думает о мире, в котором оказалась после освобождения. Приводим наиболее интересное.
Как сохранить свободу в заключении?
«Даже в тюрьме я не позволяла себе отказаться от того, чтобы жить своей жизнью», — отметила Мария в начале интервью.
«Я никогда не чувствовала себя одинокой. Я всегда чувствовала поддержку своей семьи, даже когда почти три года находилась в полной изоляции, без какой-либо информации о моих родных».
Источником силы для Колесниковой была и музыка. Когда она была в одиночной камере, то могла слушать государственное радио.
«В основном [там крутили] музыку, которая мне не была близка. Но иногда попадались Элтон Джон или Queen, Beatles, Стинг или Леди Гага. Ты слышишь это и понимаешь: вот она, реальность. Я сижу здесь в этих искусственных декорациях, но Мик Джаггер существует. Он поет! Люди ходят на концерты! Они слушают музыку! Песни по радио возвращали мои мысли к обычной жизни».
Кто-то прислал Марии за решетку ноты Моцарта.
«Я слышала музыку в своей голове — симфонии Моцарта, Бетховена, особенно Баха. Это мир звуков, в котором я провела большую часть своей жизни, более 30 лет. Это часть меня. Тогда я была в согласии с самой собой».
В одиночной камере Колесникова написала две книги. Рукописи ей не отдали.
«Одна была о событиях 2020 года. Вторая книга — обо мне, прежде всего о моем окружении, о моем образовании в Беларуси, в Германии, о моей семье и детстве, о коллегах, которые были для меня примерами. В ней я пыталась понять, как я смогла найти себя в тюрьме. Для меня это была необычная ситуация, и я хотела ее осмыслить».
За время в неволе Мария прочитала более 700 книг. «В СИЗО библиотека была значительно лучше укомплектована, было много литературы на иностранных языках. В колонии было сложнее. Но и там были Шекспир, Шиллер, Монтень, Спиноза. Это меня спасло. Когда читаешь Шекспира, не чувствуешь себя в одиночестве».
«Даже в тюрьме мой смех воспринимали как провокацию»
«Даже в тюрьме мой смех воспринимали как провокацию. Я люблю смеяться. Даже когда я сидела в одиночке, я не могла не смеяться. Даже в самых ужасных вещах я нахожу что-то комичное. Я смеюсь, когда вижу что-то ужасное или отвратительное, потому что мне это кажется фарсом. Я отказываюсь принимать это как действительность», — делится Колесникова.
Она отметила, что оставалась вежливой за решеткой.
«Я каждому желала доброго утра, шутила, чтобы сказать: я все еще здесь! Улыбалась. Вежливость работает даже в тюрьме. Там сидят самые разные люди. Некоторые могут быть грубыми. Сначала они были удивлены такой вежливостью, потому что никогда раньше с ней не сталкивались. Но через определенное время они уже сами желали «приятного аппетита» или «доброго утра».
«После пяти лет заключения это одно из больших изменений, которое я чувствую здесь, на свободе: вежливость куда-то исчезла», — заметила бывшая политзаключенная.
Мария также объяснила, почему ей важна красная помада.
«Она мне просто нравится! С годами она стала символом, частью меня. Я пользовалась ей даже в колонии, где женщинам не разрешалось пользоваться красной помадой. Надзирателям это совсем не нравилось, но я все равно красиво улыбалась. Это выглядело как транспарант! Когда меня освобождали, я сказала охранникам, что мне нужно в туалет. Я хотела выйти из заключения с красными губами».
«Мы должны были ежедневно вставать в шесть утра и уже в 6:20 быть полностью готовыми — даже кровать должна была быть застелена. Многие женщины в неволе перестают пользоваться косметикой и ухаживать за собой. Я же в 6:20 уже была готова — с красной помадой и уложенными волосами», — вспоминает Мария.
«Нужно разговаривать с Лукашенко»
«Почему сразу после освобождения вы поблагодарили Лукашенко?» — спросили журналисты у Колесниковой.
«Прежде всего я поблагодарила Дональда Трампа! Потом — Владимира Зеленского. И уже в последнюю очередь — Александра Лукашенко. Но, пожалуйста, будьте точными: я благодарила за освобождение каждого отдельного человека».
На ремарку, что это Лукашенко продолжает давать приказы задерживать людей и разрешил пытки, Мария ответила,
«И это был Лукашенко, который нас освободил. Определяющее же то, что 123 человека теперь могут обнять своих близких».
Колесникова объясняет свою позицию: если есть возможность разговаривать с Лукашенко, чтобы освободить людей, нужно разговаривать.
«Нужно разговаривать друг с другом и слушать друг друга. Что меня больше всего шокирует в мире после пяти лет заключения — это масштаб ненависти и агрессии. Вы этого, возможно, не замечаете, но меня вырвали из одной реальности и перенесли в другую. Когда люди кричат, они не слышат друг друга. Но умение слушать может привести к чему-то хорошему».
«Моя точка зрения немного отличается от точки зрения другой части оппозиции, — говорит Колесникова на замечание, что у Тихановской другая позиция. — Но это не значит, что кто-то из нас прав, а кто-то — нет. Очень важно, чтобы мы держались вместе и шли к общей цели: чтобы Беларусь вернулась к нормальной жизни, чтобы люди вернулись в Беларусь», — говорит Колесникова.
«Я с большим уважением отношусь к Светлане. То, что она делает, имеет неоценимое значение. И она помогла очень многим белорусам. Но существование разных мнений — это принцип демократии. Я верю, что мы тем сильнее, чем больше мы свободны. Иначе это было бы так, будто существует только одно правильное мнение. Мы знаем, как это работает в Беларуси и в России».
Нужно ли снимать санкции, по мнению Колесниковой?
«Я не могу диктовать европейским политикам, что им делать. Я могу только описать им страдания белорусов и дать понять, что европейцы имеют власть облегчить эти страдания».
Колесникова также объяснила, что для нее значит возвращение к нормальности.
«Мы должны вернуться домой, потому что мы все скучаем по своему дому. Белорусские власти должны понять, что люди — это не угроза, а важнейший капитал страны. Они массово покинули страну — с последствиями для медицины, образования, экономики, культуры. Возвращение к нормальной жизни означает: каждый может вернуться домой».
Сейчас читают
Дети слизывали с грязного пола пролитое молоко. Какой увидел иностранец Беларусь, опустошенную российскими и шведскими войсками во время Северной войны1212
Комментарии
Можа б Марыя з такім чалавечкам аб нечым і дамовілася б