«Не можешь пройти мимо чужой беды». Бывшая политзаключенная воспитывает шестерых детей, из которых четверо — приемные
Антонина Коновалова провела за решеткой почти четыре с половиной года за то, что была доверенным лицом Светланы Тихановской на выборах в 2020 года. Когда женщину задержали, ее детям было 4 и 6 лет. Сейчас у бывшей политзаключенной шестеро детей. Четверо — приемные, из них двоих белоруска взяла под опеку уже после освобождения. «Белсат» поговорил с Антониной о материнстве в заключении и после него.
Антонина Коновалова гуляет с детьми Ваней и Анастасией после школы
«В колонии говорили, что дети в заложниках у фондов и кабинетов»
Антонина Коновалова на свободе уже почти год. Она освободилась 15 декабря 2024 года и, как только появилась возможность, уехала к матери и детям, которые уже были за границей, в Польше.
Разлука с детьми была самым тяжелым опытом, который пришлось пережить в колонии.
«Впрочем, как для любой нормальной матери», — замечает Антонина.
Когда женщину задержали, ее сыну Ване было 6 лет, а дочери Насте — 4. Они успели увидеть и обыски дома, и силовиков с автоматами. Возможно, не всё, вследствие своего возраста понимали, но в том, что это был стресс для детей, Антонина не сомневается. От них с самого начала старались ничего не скрывать. Когда Антонина уже была за решеткой, ее мать объясняла внукам, что мама не исчезла неизвестно куда, а в тюрьме.
«И да, ребенок понимает, что такое тюрьма, что это закрытое помещение, но что там происходит, как ты там живешь… Конечно, таких подробностей детям не говорят. А потом бегство, переход через границу… Поэтому, конечно, все пережитое было травмой для них», — говорит бывшая политзаключенная.
Антонина вспоминает, что к другим женщинам в колонии приезжали дети, она же своих не видела все четыре с половиной года, и понимала, что так лучше для их же безопасности. Почти сразу после заключения матери Антонины Анна Коновалова вывезла внуков в Польшу. Это не единожды становилось темой для насмешек и давления со стороны администрации колонии.
«Сотрудники нам всем говорили, и я не исключение, что о вас забыли дети. У меня спрашивали, когда они вернутся в Беларусь, утверждали, что дети в заложниках у различных фондов, кабинетов и т. п., что их используют. Еще спрашивали, зачем вы туда полезли, а что вы не думали о своих детях? Ты себе внутри отвечаешь, что как раз о детях и думала, но вслух ты этого не скажешь, потому что будут последствия», — вспоминает Антонина.
«У меня не было права долго заниматься реабилитацией»
В Польше детей показали психологам, которые определили, что с детьми все хорошо. Антонина, однако, отмечает, что было время, уже после ее освобождения, когда старший Ваня перестал спать по ночам. Мать считает, что это последствие перехода через границу в три часа ночи. После совместных разговоров и обсуждений проблемы со сном быстро прошли.
«Настя была меньше, поэтому ей это все легче далось. Про Ваню мы тоже думали, что он еще мал, шесть лет ему было, а оказалось, что довольно взрослый, чтобы все понимать», — отмечает Антонина.
Ваня тоже столкнулся с трудностями в школе — он сильно переживал, ему было обидно, что он из-за незнания языка не мог объяснить другим детям, почему его мама в тюрьме. По словам Антонины, это стало для него мотивацией, чтобы быстрее учить польский, чтобы рассказать, что его мама — не преступница.
Спустя почти год на свободе Антонина говорит, что чувствует тебя хорошо и полностью реабилитировалась, так как «не было другого выхода».
«Я детей не видела четыре с половиной года, так же, как и они меня. Я считаю, что не имела права заниматься долго реабилитацией, так как меня слишком долго не было рядом, чтобы давать себе какую-то слабину. Я не обращалась к психиатру, к психологу. Я думаю, что мне помогли близкие рядом, друзья, и в первую очередь дети, поэтому я чувствую себя прекрасно», — рассказывает женщина.
Встреча с детьми после колонии для Антонины прошла легко. Не пришлось знакомиться с ними снова. Возможно, потому, что они все-таки еще дети: Ване 11 лет, а Насте — 9. Наверное, с подростками было бы труднее, считает женщина.
«Ване и сегодня, в 11 лет, очень нужна мама. Он любит обниматься. Настя не такая, она более независимая от мамы, но под настроение тоже может подойти за «обнимашками», — говорит Антонина.
Старший сын сразу сказал: им нельзя в детский дом
Когда Антонина еще была за решеткой, ее мать взяла под опеку двоих мальчиков, у которых умерла мать — Тимура и Марселя. Сегодня им 17 и 7 лет соответственно. Марсель с самого начала, как увидел Антонину, называет ее мамой.
«Я не против. Если ребенок хочет, пусть называет. Если бы он называл меня Тоня, как Тимур, я бы тоже не была бы против. Но он знает, что у него две мамы — одна на небе, а вторая здесь, с ним», — говорит бывшая политзаключенная.
После освобождения в семье Антонины появились еще двое приемных детей — девочки 13‑летняя Маша и 15‑летняя Алина. Решения об их приеме принимали совместно на семейном совете. Советовались и с детьми, особенно со старшим Тимуром.
«И он сразу сказал, что им нельзя в детский дом. Собственно, после тех слов Тимура и было принято решение, что значит, надо их забирать. Да и так получилось, что других кандидатов, кроме нас, не было», — рассказывает Антонина.
Все дети в семье Коноваловых считают себя братьями и сестрами, хотя и знают историю друг друга. Они дружат и взаимно помогают и матери, и друг другу. У них нет соперничества, ревности, в том числе к самому маленькому Марселю, которому больше всего нужна мама, отмечает Антонина.
Заботится о шестерых детях Антонина вместе со своей матерью. С мужем и отцом Вани и Насти бывшая политзаключенная развелась еще в колонии, и он до сих пор за решеткой.
Сильно помогают беларусы, отмечает Антонина. Когда в семье появились приемные девочки, у них не было с собой никакой одежды и даже документов — их родная мать их потеряла и не сделала новые. Именно беларусская диаспора в тот момент помогла одеть девочек. Кто-то помог продуктами. Тем более, что первые месяцы никаких выплат от польского государства семья не получала — они начали приходить только недавно.
«Опека делает все, чтобы помогать семье»
Также в Польше серьезно поддерживают органы опеки, в отличие от Беларуси, говорит Антонина:
«Они приходят, конечно, домой, смотрят, чтобы были спальные места, столы для работы и письменные принадлежности. Однако не ходят по квартире как хозяева, в холодильник не заглядывают. Это не как в Беларуси, я не чувствую угрозы, что могут забрать детей», — говорит женщина.
Органы опеки также интересуются, как дела в школе, ходят туда, проверяют, дают билеты детям на различные мероприятия, подарки на праздники — сейчас готовятся как раз чем-то порадовать на День святого Николая. Кроме того, следят, чтобы Маша регулярно посещала психиатра, в чем она нуждается.
«Здесь опека делает все, чтобы всячески помогать семье, в которой есть приемные дети», — отмечает белоруска.
Машу и Алину забрали у матери, так как она сильно пила и не смотрела за детьми. По словам Антонины, девочки скучают по матери, и в начале «разное было». Например, Алина сначала обвиняла Машу, что это из-за нее их забрали из семьи. Но теперь уже пришло понимание, что так нельзя было жить. Они вспоминают, как проходили в семье новогодние праздники — мать пила водку, а у девочек из еды были только чипсы.
«Это трудно слышать, — говорит Антонина. — У Маши ни разу не было нормального дня рождения. Когда мы сейчас отмечали, Алина плакала, радовалась за Машу что у нее впервые такой день рождения. И мы при этом не делали шикарный праздник. Это была обычная домашняя атмосфера — был торт, Маша задувала свечи, мы пели Sto lat, потом ходили в центр, где дети могли попробовать разные профессии. Ничего чрезвычайного. Но для них это было впервые».
Суд дал матери время
По словам Антонины, девочки не хотят видеться с мамой, да и суд это тоже запретил, так как она даже не явилась на заседание и не сделала за отведенное ей время ничего, чтобы наладить коммуникацию с дочерьми. В результате суд продлил срок их пребывания в семье Коноваловых.
На примере ситуации с девочками Антонина также видит, как в Польше работают органы опеки, и в чем их отличия от Беларуси. Так, в Польше далеко не сразу забирают детей, и дают семье много времени, чтобы все исправить. Мать Маши и Алины до сих пор не лишили родительских прав, а лишь ограничили и дали ей время до марта.
Маша не ходила в школу в прошлом году по семейным обстоятельствам, сейчас приходится нагонять, тем более, что у девочки выпускной класс. Антонина следит за учебой детей и помогает им, поэтому у Маши все потихоньку получается.
У Алины все в порядке с учебой. Тимур уже не в школе, «идет на стипендию», говорит Антонина.
Настя хорошо учится, говорит по-польски уже без акцента.
«И я иногда прошу у нее даже мне что-то объяснять, так как я поступила на программу Калиновского и учу сейчас язык на подготовительном. В следующем году думаю поступать на международные отношения», — говорит многодетная мать.
«Они уже свободные, думают иначе»
Самого маленького Марселя Антонина в этом году отвела в первый класс. С родными детьми у нее такой возможности не было — они пошли в школу, когда женщина была в колонии.
Антонина не считает воспитание приемных детей геройством. Она задается вопросом — а как иначе?
«Ты просто не можешь пройти мимо чужой беды, потому что ребенок ни в чем не виноват. Неважно, сколько ему лет — 6, 7 или 15 или 18. Он не виноват, что так получилось, что родители не справились в эмиграции, не захотели обратиться за помощью», — говорит бывшая политзаключенная.
Антонина Коновалова скучает по Беларуси и хочет вернуться, но понимает, что ее дети, скорее всего, не вернутся даже после того, как в стране все изменится.
«Они уже свободные, думают иначе», — отмечает мать.
Когда придет время, бывшая политзаключенная хочет затронуть с детьми тему родины. Антонина допускает, что они могут захотеть поехать туда хоть в гости. Но пока что это абсолютно нереально, поэтому семья строит жизнь в Польше и передает благодарность всем, кто ей помогает на этом пути.
Сейчас читают
Помните Даниила из Офиса Тихановской, которому за два дня собрали деньги на онкологическую операцию? Ему написал тот самый одноклассник, который его ударил — с чего все и началось44
Комментарии