Екатерина Водоносова рассказала, что ее мать депортируют из Польши в Литву
Ведущая Екатерина Водоносова рассказала в фейсбуке, в какой отчаянной ситуации оказалась её семья: 74‑летнюю мать Екатерины хотят депортировать из Польши в Литву, где у пожилой женщины никого нет. Приводим этот пост.
Мою маму хотят депортировать.
Я не выносила эту историю в публичное поле, но теперь должна, потому что чувствую бессилие.
Краткая выдержка последнего года нашей жизни.
Более года назад к маме пришло КГБ. У нее при них случился инфаркт. Я стала искать возможность вывоза мамы.
Польша не давала визы. Каждый день я начинала с переписки. Писала всем и всему. Ни одного ответа не дождалась. А дело было срочное. Эвакуацию через леса и болота мама бы не пережила: ей 74 года, она после инфаркта, почти не ходит, проблемы с сердцем, давлением, ногами, сосудами, сахаром, глазами — всем.
С помощью правозащитников я добилась для мамы литовской визы. По ней она въехала СРАЗУ в Польшу, чтобы избежать Дублина.
Мы подали маму на международную защиту. Решение — высылка в Литву, мол, литовская виза. Ни на возраст, ни на болезни, ни на мой рак, ни на отсутствие хоть кого в Литве, ни на то, что моя мама уже 35 лет вдова, и мы — ее единственная семья, и готовы ее содержать, — не посмотрели. Ctrl c — ctrl v — отказ под копирку.
Мы наняли адвоката, подали апелляцию. Результат — снова отрицательный. Причем снова с беспрецедентными ошибками: даже фамилия не та в одном месте была, даже по-украински предложение…
Мы снова апеллировали и обратились в последнюю инстанцию — в суд. Я молчу, сколько это здоровья стоит (денег тоже, но деньги — пыль).
Суд назначен на 28 октября.
А сегодня к нам в очередной раз пришли пограничники и под подпись вручили маме уведомление, что ее самолетом депортируют в Литву. 6 октября. И она подписала, не понимая даже, что подписывает. Мужчины, которые принесли письмо, ничего не объяснили. Даже я не поняла, хотя была рядом. Можете сейчас представить состояние мамы. В общем, за последний год, потеряв всю свою прежнюю жизнь, ее здоровье ухудшилось настолько, что я ее иногда не узнаю. Это вызывает мой большой страх.
Вот краткая и довольно сухая выдержка нашего существования в течение года. Я не могу отправить маму в Литву. Я боюсь за ее здоровье каждый день. У нее нет никого, кроме нас.
Я не предавала огласке это дело, потому что не хотела казаться слабой. Не хотела нагружать никого нашими проблемами.
Но оказалось, что против такого сопротивления у меня нет приема.
Усталость, отчаяние, горечь, ужас.
Комментарии
Мабыць так.