Шарендо-Панасюк объяснила, почему в заключении отказывалась от телефонных звонков домой
«Я понимала, что для этой системы это будет просто дополнительный повод для давления», — говорит бывшая политзаключенная.
В новом выпуске ток-шоу «Жизнь-малина» Полина Шарендо-Панасюк заметила, что для неё эмоционально тяжёлым стал момент телефонного разговора с матерью в день освобождения. Это был первый телефонный разговор за все годы заключения, так как женщина принципиально отказывалась от телефонных звонков и свиданий.
«Я понимала, что для системы это будет просто дополнительный повод как-то шантажировать, оказывать давление, не давая [позвонить или встретиться], что они и делают с другими политзаключёнными. Поэтому я принципиально от этого всего отказывалась, не давая им такого рычага для давления на меня».
Полина вспоминает, что телефонный звонок к ее матери организовала администрация колонии: «У меня не было никакой телефонной карточки. Они нашли какую-то карточку и дали просто позвонить матери: что все, я выхожу в такое-то время. Приезжайте, встречайте.
Я расплакалась, мама расплакалась. Тогда просто понимаешь, что, наверное, все уже. Если дали позвонить, [значит], все же я выхожу».
Сейчас читают
Гостья санатория «Беларусь» поехала кататься на мопеде по ночному Сочи с пьяным шеф-поваром без прав. И погибла4
Комментарии
Не, не маўчыць, пнецца ў дамкі, ці сыстэма дапамогі ахвярам рэжыму так выбудаваная, што мусіць падграваць грантапераразьмеркавальнікам Мабыць і адно, і другое
Так вось, як вы думаеце, чаго падлукашэнкі выпусьцілі спадарыню Паліну? Лічыце, там такія дурні, што павяліся на падпісаную супрацу пад мянушкай Эдэльвэйз, меркавалі, што спадарыня Паліна калябаравацьме зь імі? Не, сьвядома яна не дапамагацьме падлукашэнкам, калі ня мае фізычнае залежнасьці ад іх (яекую мела, калі шыла ментаўскія строі дзеля кіна)
Падлукашэнкі ўбачылі ў спадарыні Паліне патэнцыял спадарыніНадзеі Саўчанкі Сваёй апантанасьцю актывізмам памножанымі на недаляглядную эклектычнасьць, яна так нашкоддзіць супраціву рэжыму, што азаравы з гаюнамі і сьветакабінетамі і марыць не маглі