Кебич: Нам всем следовало бы сидеть в «Матросской тишине»

Накануне корреспондент Радио «Свабода» поговорил с Вячеславом Францевичем по телефону.

— Вячеслав Францевич, как будете отмечать юбилей?

— Ничего я не буду отмечать. Какой тут уже юбилей? Это уже глубокая старость.

— Но у вас, видимо, много внуков?

— Нет, с точки зрения внуков у меня даже некому продолжить род. У нас же по женской линии род не продолжается. У меня одна внучка.

— Вы недавно выпустили новую книгу — «Любим ли мы Россию?». У вас там есть глава «Вискули до и после: хронология государственного переворота». Почему все же «государственный переворот»? Вы же сами подписывали Беловежские соглашения.

— Я подписал экономическую часть, где написано, что армия, денежная система, граница и все экономические подходы являются едиными. Вот под этой частью я подписался. Все забыли, что была политическая часть Беловежского соглашения и экономическая часть, где подписались только премьеры. Досюда многие не дочитали. А в первой и второй моей книге есть приложение — оба документа, подписанные в Беловежье.

А то, что это переворот, то это, конечно, переворот. А иначе его и назвать нельзя.

— А почему переворот?

— Потому что к тому времени был проведен референдум, на котором жители всех республик, кроме Грузии и прибалтийских республик, высказались за единое существование. Мы не имели ни права, ни каких бы то ни было полномочий не исполнять волю народа. Поскольку был проведен референдум, который высказался за Союз. Вот в связи с этим это есть переворот. С точки зрения дипломатии это на самом деле так.

— То есть вы считаете, что никакого участия в этом перевороте не принимали?

— Я участвовал как хозяин, принимавший гостей. Сначала был подписан документ, который не предусматривал денонсации договора 1922 года. А после этого Бурбулис уже под самый конец внес вот этот пункт. А с точки зрения подписания… Когда мы подписывали, были кавказские республики, а тогда еще была одна страна — Закавказье, которая принимала участие в подписании договора 1922 года. Это все история, от которой никуда не денешься.

— Кстати, вы были первым премьером независимой Беларуси…

— Ну хорошо, считайте, что я участник. А после этого я, выступая перед офицерами авиадесантной дивизии в Витебске, сказал, что да, это переворот. И нам всем, участникам этого переворота, в том числе и мне, следовало бы сидеть в «Матросской тишине». Я, как видите, не открещиваюсь в определенной степени от своего участия в этом деле.

— А почему именно в «Матросской тишине»?

— Почему? Потому что когда был путч, всех посадили в «Матросскую тишину». Это ведь тоже была попытка переворота.

— А вы еще пишете в книге, что нет никакого смысла опасаться русского мира. А как вы относитесь к тому, что идея «русского мира» стала причиной войны в Украине?

— Вы интересно подходите ко мне с этим вопросом. Вы решили меня поздравить. А теперь от поздравления ничего не останется. Давайте мы на этом… Я не участвовал в войне России в Украине. И белорусский народ не имеет к этому никакого отношения. И зачем мне комментировать эти события?

— Вы принимали участие в первых президентских выборах — но почему вы больше не выдвигали свою кандидатуру?

— Я понял то, что я не прохожу. У меня нет завышенных амбиций. А зачем лезть каждому жуку и жабе? Когда некоторые каждый раз выставляют свою кандидатуру и после этого снимаются — это же детство и попытка показать, что он присутствует на арене. Не надо.

Я свою жизнь прожил честно, меня нормальные люди помнят, и мне больше не нужно было показывать себя ни по радио, ни по телевидению.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Я возглавляю торгово-финансовый союз. А слово «торгово-финансовый союз» говорит само за себя. Я занимаюсь помощью заводам и финансовым органам в сбыте продукции и получении кредитных ресурсов. Это дело, которому я учился всю жизнь. Я политике не учился. Я большую часть своей жизни провел на заводе. Потом Госплан, где я также занимался экономикой.

— То есть политикой вы не занимаетесь?

— Нет, я политикой, по идее, и не занимался. Будучи в партии, я нигде не проводил политическую линию. Я всегда отвечал за промышленность, энергетику, торговлю. И никогда идеологией не занимался. Поэтому, скорее всего, меня и избрали председателем Совета министров.

— То, что была принята Декларация о суверенитете Беларуси, как вы это оцениваете?

— Здесь надо долго объяснять, поскольку одним словом не скажешь. Раз Декларация о суверенитете была принята, значит, мы стали независимым государством. А как это происходило и зачем это было нужно — это уже история. Это был длительный этап, который готовился не один день. И проходил в крупных спорах и дискуссиях. Давайте мы не будем ни хвалить кого бы то ни было, ни обижать. Я теперь занял такую позицию: для меня все люди, которые живут в Беларуси, — это мои друзья.

— Вы считаете, что это был очень важный документ?

— Конечно.

— А почему?

— Ну что такое независимость? Когда Горбачев бросил всех нас в пропасть нищеты и сам явился прежде всего родоначальником развала Советского Союза и пропагандировал это, то как мы можем иначе относиться? У нас в то время не было другого выхода.

— Вы сказали, что сейчас в торгово-финансовом союзе помогаете заводам сбывать продукцию. Но почему все время говорят, что склады забиты этой продукцией…

— Это тоже очень долгий вопрос. Это тема отдельного интервью. Поэтому давайте на этом закончим. Спасибо.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0