«До сих пор жалею, что не стала врачом». Поговорили со Светой Бень о новом альбоме, жизни в Берлине, «черных списках» и справедливости

Во время тура в его поддержку Света Бень нашла время для разговора с «Нашай Нівай». В нём мы затронули темы экстремальных условий записи «Каровы», эмиграции, вызовов жизни с дочерью в Берлине, страха мечтать, всебелорусского ПТСР и новых проектов.

Павялічыць

Светлана Бень — белорусская певица родом из Витебска, театральный режиссёр и актриса, поэтесса. В своё время — лидер музыкального коллектива «Серебряная свадьба». В 2020‑м после президентских выборов поддержала протест, вместе с другими артистами пела на дворовых концертах солидарности. Февраль 2022 года стал для артистки чёрным во всех смыслах: сначала умер её муж, музыкант Артём Залесский, затем началась полномасштабная война в Украине, и Светлана была вынуждена покинуть страну из-за опасности задержания. Сейчас она живёт в Берлине, ставит спектакли, пишет поэзию и участвует в ещё одном музыкальном проекте Wtbsk.

Евгений Кучмейно — мультиинструменталист, музыкальный вундеркинд из Ивья. В 2016 году его соло-проект tochka K победил на «Басовище». Евгений является создателем студии звукозаписи Neman9. В 2026 году он переехал в деревню Малые Озераны на польском Подляшье, которая на границе с Беларусью, по предложению местного солтыса (старосты), который захотел «оживить вымиравшую деревню».

«Наша Ніва»: Свой новый альбом вы вместе с Женей Кучмейно записывали в условиях, которые мало кто назовёт комфортными — крошечная польская деревня Малые Озераны на границе с Беларусью, которую заметало зимой, домик, где в морозы руки могли дубеть, а в жару приходилось остужать ноги в тазике. Конечно, где-то это добавило песням уникальности — как с живыми звуками треска огня в печке, — но целенаправленно ли выбирали писать альбом так или вынужденно?

Светлана Бень: Женя сейчас живёт там, у него там организована студия «Нёман 9», и это было самым разумным решением для того, чтобы не снимать студию в Берлине или где-то ещё. Поэтому ничего тут романтичного не было на старте. Но по итогу вышла очень романтичная, и красивая, и трагикомичная, и немножко героическая история записи.

Павялічыць

«НН»: Ваш альбом уже был удостоен высоких оценок критиков — как работа, которая войдёт в историю, как ещё одно сильное музыкальное высказывание эпохи войны, как «самый сильный альбом новой «релокантской» сцены». Так же тепло была встречена предыдущая совместная работа с Галей Чикис. Такие веские формулировки грузят или радуют душу?

СБ: Я стараюсь придавать таким формулировкам поменьше веса в своей голове.

Для меня это просто альбом, это просто песни, которые накопились за 10 лет. Там нет ничего напрямую ни про эмиграцию, ни про войну. Он целиком про внутреннее состояние, в которое все события мира вливаются очень неожиданно и органично одновременно.

Я читаю, конечно, что люди пишут. И это очень приятно и важно то, что они нашли время и уделили этому внимание. Но я стараюсь, чтобы это пролетало через мою голову, не заседая в ней. Я просто читаю и думаю: «Да, спасибо большое». Кто-то сказал что-то приятное, кто-то скажет что-то критическое, и это надо как-то зафиксировать. Но так, чтобы чужое мнение не воздействовало на мои собственные ощущения.

«НН»: Несмотря на то, что в подготовке альбома приняло участие немалое количество людей, всё же основная работа легла на вас с Евгением. То же самое сейчас и на гастролях. И это очень объёмная работа, принесёт ли она вам соразмерную финансовую благодарность?

СБ: Музыка — это главное и самое важное дело, которым мы живём и с которым мы работаем. Но ведь музыка — это во многом про служение. А не про заработок.

Просто из-за того, что всё время происходят какие-то концерты или другие творческие события, получается, что искусство так или иначе позволяет выживать.

Но тур — это не что-то такое, что как-то значительно изменит нашу финансовую ситуацию. Это, скорее, о встрече со слушателями и о приключениях в разных городах.

«НН»: Одно дело жить в деревне на Подляшье, как в случае с Евгением, и совсем другое — в Берлине, очень недёшевом городе. Как удалось там обустроиться?

СБ: Мы с Берлином находимся в классном резонансе. Он ведёт себя как ненадёжный биполярный любовник, который подкидывает проблемы, а иногда спасает и смешит. Здесь много друзей и событий. И красоты.

Мы некоторое время жили с дочерью вместе с друзьями в разных квартирах. Последний год мы живём в квартире, в таком красивом доме, с двором, который напоминает мне моё витебское детство. Там такая же большая мусорка на весь двор, которая была в Витебске на улице Мира. Летают грязные бумажки и тусуются асоциальные элементы под окнами.

«НН»: А как дела с немецким языком?

СБ: Все мои проекты связаны с белорусским и русским языками, поэтому я никак не продвигаюсь в немецком. Я посещала курсы, но они закончились ничем. Ну, не ложатся мне на слух немецкие слова, не ложатся в голову.

Дочка учится в школе.

«НН»: После событий 2020 года ты попала в «чёрный список артистов». Но до 2022‑го оставалась в Беларуси. Была ли вообще опция не уезжать?

СБ: Нет, у меня не было особых шансов оставаться. Это было слишком опасно. У меня была большая ответственность перед ребёнком. И поэтому я не могла размышлять здесь.

«НН»: Мы разговариваем в день, когда в результате белорусско-американских переговоров на свободу вышли ещё 25 политзаключённых. Среди них, например, музыканты Tor Band, которых жестоко наказали за творчество. Почему режиму стало недостаточно просто чёрных списков в качестве наказания?

СБ: Проблема не только в музыке и культуре.

Это просто в целом необоснованная, страшная беспощадность, которая касается всего, что сейчас происходит в Беларуси. Я бы назвала её ещё слепой, недальновидной, нелогичной. И поскольку она нелогичная, я, как человек с логическим мышлением, не могу понять, что управляет этими людьми. А это очень-очень печальные и необратимые разрушения.

«НН»: В «Корове белой» есть строки о том, что ты (и мы) нуждаемся в надежде. В чём она сегодня для тебя? Что помогает всё вывозить?

СБ: Мне хотелось бы найти эту точку, где её можно было бы отыскать. Такая вот надежда у меня: найти надежду.

«НН»: В интервью «Новой газете. Европа» ты отмечала, что градус невыносимости этого мира для тебя повысился после событий 2014 года. С того момента он только повышается. В таких условиях у тебя ещё сохраняется какая-то вера в справедливость?

СБ: Я думаю, что я вообще не ждала от мира какой-то логичности и справедливости в человеческом понимании. Мне кажется, что каждый человек — это отдельное поле боя, где сражаются разные силы: и добрые, и злые, и чёрные, и светлые. И каждый должен отвечать за своё поле боя. И всё.

А общая мировая справедливость (или несправедливость) мне кажется отражением того, насколько мы проигрываем собственный бой. И надо сначала выиграть его, а потом пытаться влиять на то, что происходит в мире.

«НН»: Обращаясь снова к поэзии в новом альбоме — там звучит строка о том, что человек на 60% состоит из слёз. А из чего ещё сегодня состоит Светлана Бень?

СБ: Я состою из сигарет, кофе, дедлайнов и постоянной борьбы отчаянного веселья и страшного отчаяния.

«НН»: Видели в одном из отзывов на последний альбом фразу, мол, его не назовёшь ни русским, ни немецким, ни белорусским. Но он, на наш взгляд, суперпробелорусский по контексту, не только потому, что там звучит белорусский язык. Скажи, живя в эмиграции, не сложно ли даётся писать поэзию и песни без своей земли под ногами?

СБ: Мне по природе моей несвойственно привязываться к какому-то месту. Всё самое важное у меня происходит в голове, внутри, в сердце. И мне нет разницы где жить. Совсем. Думаю, что я маленький такой фрактал Беларуси. Где бы я ни жила, я — её метафизический представитель, маленькая частичка, микроскопическая дипломатическая миссия.

У меня есть любимая фраза, авторства священника и философа Павла Флоренского, который был убит в 1937‑м в сталинских лагерях. О том, что «человек — это сжатый конспект мироздания». То есть, каждый человек — равен всему мирозданию целиком, просто он сжат до этого маленького фрактала, до маленькой единицы.

Беларусь для меня больше, чем просто земля или место. Она высоко-высоко уходит и в небо, и в землю глубоко. А я — её молекула.

«НН»: И человек, который не привязывается к месту, создаёт группу в честь родного Витебска? (речь идёт ещё об одном музыкальном проекте с участием Светланы — Wtbsk. — НН)

СБ: Ну, это знак любви. Но мне не нужно быть непосредственно в том месте, которое я люблю. Моя любовь не зависит от того места, где я нахожусь.

«НН»: Кое-где порой услышишь вопрос: а возможно ли возрождение «Серебряной свадьбы» хоть в каком-то формате?

СБ: Если отвечать кратко, то нет, группа не восстановится, конечно же.

«Серебряная свадьба» очень соответствовала своему времени, более беспечному, безопасному. И состоянию моему, которое было в то время. И, конечно же, ничто в мире не бывает надолго, и всё разрушается и разлетается, и это нормально.

Просто это время закончилось и закончилась та я, потом появилась какая-то другая, потом ещё другая, сейчас ещё. И я никогда не возвращаюсь к чему-то, что было давно. Я сразу лечу вперёд.

Так интересно жить и столько всего сейчас происходит, что думать о том, что закончилось 10 лет назад — это слишком роскошно. Это только глупо тратить время.

«НН»: А сходится ли твоё видение себя в будущем с тем, как ты это сформулировала в прошлом — на берегу моря, а рядом — свой дворец?

СБ: Я обязательно должна жить у моря, во дворце! И я призываю всех интересных мужчин, у которых есть дворец у моря, написать мне письмо любви (улыбается).

«НН»: А о чём ещё мечтается?

СБ: Я боюсь о чём-нибудь мечтать. Здесь как с надеждой: моя мечта о том, чтобы начать снова мечтать.

«НН»: В детстве ты, среди прочего, мечтала стать Волшебницей или Ангелом. Для многих ваша музыка сегодня — спасение и исцеление. Можно ли считать, что в чём-то детская мечта сбылась?

СБ: Мне всегда очень хотелось помогать. И когда кто-то говорит, что моя музыка, или спектакли, или книжки им чем-то помогли, я чувствую огромное-огромное счастье. Но я боюсь об этом думать очень сильно, чтобы это не воздействовало на меня.

Мне хотелось бы делать куда больше. Я до сих пор очень жалею, что не стала врачом, как мои родители. Мне кажется, я бы сделала куда больше толкового, если бы лечила людей и приносила конкретную пользу.

Потому что за то, что я делаю сейчас, я не отвечаю, оно получается порой неосознанно. И если выходит, что это сработало и кому-то помогло, то это вовсе не благодаря мне, скорее через меня.

«НН»: Расскажи, где ещё можно будет тебя видеть и слышать в ближайшее время?

СБ: С Линой Хессе, той самой берлинской художницей, которая делала со мной и книжку, и спектакль «Безработное дерево», и нашим другом, актёром и режиссёром Ваней Кильбером мы недавно поставили спектакль, который называется «10 признаков того, что вы попали в чёрную дыру».

Он состоит из таких астрофизических фактов о чёрных дырах, которые мы перерабатывали в таком более поэтическом, метафизическом видении. Мы действительно просто захотели поставить спектакль про чёрную дыру. Нас очень она интересовала как физическое и астрономическое явление. Потому что мы любим космос, физику, всё такое, связанное с наукой и чудесами.

Начав работать с этой темой,

мы увидели, что чёрная дыра — это такая сильная метафора посттравматического расстройства и тяжёлой депрессии. Всех таких отчаянных состояний, в которых сейчас находится много людей. И мы просто начали копать в эту сторону и сопоставлять две истории: астрофизическую и человеческую.

Павялічыць

Пока у нас планируется выезд с этим спектаклем в Мюнхен на фестиваль и ещё показ в Берлине. А потом будем смотреть: куда позвут, туда и поедем, будем рады.

Ещё очень призываю послушать наш аудиоспектакль «Ператварыўшыся імгненна ў аганёк…» (новый проект издательства «Пфляўмбаўм», посвящённый Зинаиде Бондариной — одной из самых выдающихся белорусских поэтесс эпохи «Маладняка». — НН).

Это очень трогательный, красивый спектакль, в который вложили свои силы много белорусских актёров. Женя Кучмейно написал к нему музыку — там очень красивые песни. Мне кажется, это очень душевный проект.

«НН»: Что насчёт ещё одного твоего музыкального проекта — Wtbsk?

СБ: Я играю там со своим лучшим другом Серёжей Новицким (он тоже из Витебска). И нам очень помогает Миша Родионов, прекрасный певец, известный многим по группе The Retuses. Миша тоже в эмиграции после начала полномасштабной войны, в Берлине. Мы продолжаем наш совместный проект дальше. Много выступали в последнее время на разных поэтических мероприятиях. А в работе у нас — сведение альбома, который мы уже записали, осталось только довести его до ума. Из ближайшего — мы примем участие в фестивале Минск x Минга (ежегодный культурный фестиваль в Мюнхене. — НН), выступим там 9 октября.

«НН»: Многие белорусы сегодня живут в тревожном расстройстве, кто-то — с ПТСР, кто-то с чувством вины и другими сложными чувствами — что бы ты им пожелала?

СБ: Я бы хотела сказать это всем людям, которые переживают тяжёлые времена (а таких среди белорусов огромное количество). А я в свою очередь услышала их от специалиста, которая работает с людьми с ПТСР, перед тем, как мы начали делать спектакль о чёрной дыре.

Она рассказала, что, когда человек пережил какой-то очень тяжёлый стрессовый опыт, когда столкнулся с чем-то страшным, это бывает не так легко вытравить из сердца, и не так легко снова найти какую-то радость и вообще вернуться к нормальной жизни. И кажется, что этой чёрной яме не будет никакого конца. И что здесь есть один такой подвох: человек пытается с этим бороться, идёт к друзьям, идёт на какое-то мероприятие, пытается радоваться красивому рассвету, едет в лес. Он делает, делает, делает какие-то шаги, чтобы спастись, чтобы ему стало легче, чтобы его отпустило, но его не отпускает. И это происходит первый раз, десятый, тридцатый, сотый.

И вот специалист сказала, что самое главное — это помнить, что эта яма, она всё же однажды наполнится. Просто у каждого она своя. И неизвестно, сколько тебе нужно для этого усилий: 100, или 200, или 215. И ты не должен сдаваться на 200-м, тебе осталось ещё 15. Ещё она сказала фразу, которая стала потом у нас эпиграфом: что страшное и катастрофы — это не вся твоя жизнь, это только часть. Это не занимает весь объём тебя. Будут другие части. Не знаю, насколько это важно услышать кому-то. Но для меня это были очень важные слова, которые очень меня поддержали.

• 5
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0
• 0
• 5