«Ну что, Карней, готов?» В годовщину неожиданного освобождения журналист «Радио Свобода» вспомнил последний день за решеткой

«Годовщина спецоперации «выдворение». Июньский дебют

Насколько бесконечно долго всё тянется за решёткой, настолько же стремительно летит время по эту сторону. Прошел целый год без позорного профбилета №10, безликой униформы, сумасшедших одиночек, издевательских этапов, оскалившихся собак, унизительных наручников и мешков. 365 дней вне экстремистского клейма, которое с санкции государства автоматически возносит тебя на вершину «преступной пирамиды» — опаснее политических нет во всей пенитенциарной системе.

Год вне родины, с оставленной одинокой мамой. Без внятной легализации на краю света: португальская бюрократия слишком ленива, чтобы определиться между «да» или «нет». С аннулированным паспортом и украденными оригиналами прокурорских обвинений, марионеточных приговоров, неудовлетворённых апелляций.

При этом под опекой любимой жены Инны и нашей младшей Евы. С радикальной сменой профессиональных приоритетов — даже для самого неожиданное перевоплощение из журналиста в строителя. Наконец, с хроникой-рукописью, правда, пока без книжной обложки. Там и о том, как внезапно, посреди срока, завершилась моя «колониальная» эпопея. В лучших традициях шпионского жанра — с принудительным выдворением из родового гнезда.

…Пятница 20 июня в мозырской ИК №20 строгого режима ничего чрезвычайного не предвещала — собирался в ночную смену на «медолупню» (бессмысленное выковыривание меди из проволоки). Но сразу после утренней проверки в «кубрик» заглянул дежурный — мол, вызывает начальник отряда (один из самых адекватных офицеров, которых встретил в априори неадекватном месте). «Ну что, Карней, готов?.. Куда? Туда!» Туда так туда: два месяца без ШИЗО для экстремиста — и так подарок.

Правда, обычно на КПП тянут без вещей, а здесь приказ всё брать с собой. Если придраться не к чему, потрошат сумку на несоответствие описи — пересчитывают носки, сигареты, даже спички в коробке.

По результатам полуторачасового обыска с полным раздеванием (для камеры наблюдения) и дружелюбной беседой (об абсурдности криминала за профессию) майор извинился, что по приказу оперативника вынужден забрать личные записи. В моём случае — потрёпанная за два года тетрадь с ежедневной фиксацией пережитого, перечнем прочитанных книг, нумерацией писем родным, адресами новых знакомцев. Обещал вернуть (будет должен). Как бы там ни было, вторая ощутимая потеря записанного с натуры. Первый дневник беспардонно конфисковали ещё во время ПКТ в Шклове, превентивно пригрозив довести до жёлтой бирки ещё и красную — якобы за «склонность к побегу путём письменного изложения соответствующих мыслей». Маразм, не хочется и обсуждать.

Павялічыць

Оттуда — в мрачный отстойник, как раз напротив кабинета, где комиссия во главе с начальником колонии решает, сколько кому выписать суток (другие санкции в «мозырятне» почти не практикуются). Следующие пять часов никто не беспокоил, хотя из-за «брони» слышалось, как «строгачи» один за другим констатируют: пятнадцать. Почему-то считается, что посадить дополнительно (хотя ты и так сидишь) — чрезвычайно хорошо для общего исправления.

Во второй половине дня, когда весь кислород в душегубке был выдышан, снова потянули трясти. Уже другой контролёр-карьерист, без признаков какой-либо эмпатии, равнодушно заметил: «где-то ты нормально хроманул». Мол, то ли глупость ляпнул (недостатка в бегунах-добровольцах в штабе нет), то ли целевое указание сверху. Впрочем, и на этот раз вернули в тот же отстойник. Только когда и у палачей закончился рабочий день, двери наконец открылись. Повели не привычным маршрутом, где в ожидании вердикта лицом к стене расплющиваются зэки, а во внутренний дворик, куда имеют доступ только сотрудники.

Там уже были заместитель начальника по режимной работе и сотрудница спецчасти с пакетом документов — краем глаза выхватил на титуле свою фамилию. Рядом стоял бородатый молодой человек в штатском. По тому, как страшный для арестантов «зампарор» льстиво с ним себя ведёт, к бабке не ходи — гэбэшник.

Подполковник ещё поинтересовался, тот ли я «самый» журналист, выразив удивление: «Как это получилось, что газету назвали Радио Свобода?». Сразу видно — закалён печатным милицейским органом «На страже» (в советское время ещё с уточнением, на страже чего — «Октября»).

К бородатому подтянулись двое в балаклавах: один взял кешер, другой без слов защёлкнул наручники и надел на голову мешок. Загрузили на заднее сиденье легковушки, пожелали «располагаться поудобнее». На вопрос, дальняя ли дорога, кто-то в стилистике учителей старой школы лениво бросил: «В лес, куда ещё?». Впрочем, ради этого не обязательно командировать аж такую бригаду, ведь ещё и водитель. Вокруг зоны — Полесье во всей своей красе, со сплошными зарослями и трясиной. Никаких следов. Правда, после паузы «добрый полицейский» неожиданно добавил: «Профессиональная шутка». И не говорите, обсмеяться от такого юмора.

Свернули в другой проезд, чтобы забрать со склада вещи, и следующие четыре часа прошли в молчании — «опекуны» уткнулись в телефоны. Только изредка чувствовал, как «разговаривают руками», чтобы не подслушал. Лишенный возможности хоть что-то видеть, наразгонял в мыслях кучу сценариев, что всё означает. За полгода до того катался подобным маршрутом из Могилёва, поэтому понимал: либо начнут шантажировать новым сроком с раскруткой на «кинопробы», либо организуют ставку с очередными переговорщиками. В отличие от неафишированного январского приезда сотрудников Госдепа, на этот раз пропагандисты анонсировали визит представителя трамповской администрации Джона Коула. Впрочем, рассчитывать на большее, чем «глубокая озабоченность», не приходилось. По крайней мере, первый раз быстро вернули туда, откуда неожиданно сорвали.

«Американка» встретила знакомой «мягкой» комнатой.

Дермантино-поролоновые стены страхуют от суицидальных порывов и приглушают стоны особо несговорчивых. Было слышно, как в третий раз за день потрошат кешер, без сожаления выбрасывая продукты и, как потом оказалось, конфискуя все бумаги, включая судебные приговоры, отказы в апелляциях и т.д. Далее цокольная каморка с высокими ступеньками: приказ снять казённую робу и после душа переодеться в гардеробчик, собранный охранниками из твоих же шмоток. В продолжение «шутливого настроения» мне выбрали байку с ярко-жёлтой эмблемой Бэтмена. Мать не особо вглядывалась в «эмодзи» и прислала для согрева ещё в могилёвскую тюрьму. Там, а затем в Мозыре пролежала на складе как «нефактурная», а вот же неожиданно настал звёздный час. Супергерои — на выход!

В камеру на десять человек подняли последним. Новые сокамерники полушутя посетовали, что в отсутствие кворума сидят голодные. Нескольких человек знал по прежним этапам.

Прежде всего учёного Сергея Шелега, с которым были в одной камере на Володарке, и анархиста Акихиру Гаевского-Ханаду, также «выпускника» шкловской ИК №17 (там почти всю свою полугодовую «кадетскую» я отбыл в одиночках ШИЗО/ПКТ). Из белорусов ещё молодой парень Кирилл Балахонов, остальные с иностранным гражданством. Принесли ужин. Вспоминая рассказы бывалых, рацион не меняется десятилетиями — сельдь с картошкой в «мундирах» (гарнир как раз соответствующий месту). Приближалось время отбоя, сильно пофантазировать не дали — чтобы тихо в хате! Но все понимали: завтрашний день скучным не будет.

Утром 21-го, сразу после завтрака, кагэбэшники ещё раз проверили наш товарный вид и по одному начали вызывать на «арену» (приёмная комната в «американке» круглая, как цирк). Указал на свою сумку и получил привычные бонусы — мешок на голову и наручники на руки. Поддерживая под мышки, отвели на улицу в транспорт, по всем признакам — микроавтобус. Первая неожиданность случилась, когда очередной арестованный проигнорировал режим тишины: «Э, где мои документы? Где паспорт Тихановского? Или решили просто так выкинуть?». Вот так сюрприз: на борту точно больше камерной дюжины! Впрочем, прозвучало «первое и последнее предупреждение», а тех, кто вне закона, лучше не раздражать.

Павялічыць

Когда транспорт перестал останавливаться перед светофорами, версия о круглом столе с участием спецпосланника в Минске отпала сама собой. Начало доходить, что вывозят к границе — только какой: Литвы, Латвии, Польши? Представителей двух последних стран в камере было в общей сложности пять. Часа через полтора свернули с трассы.

Остановились на площадке развязки, команда — на перегрузку. Всё так же в наручниках и мешках пересадили в более компактный минивэн, потому что невозможно уже было стать в полный рост. Впервые устроили перекличку. Когда дошла моя очередь, кто-то справа отреагировал локтем в бок: «Это ты журналист Свободы? А у меня сын Корней! Ребята, как я рад!». Соседом оказался Сергей Тихановский. Кроме него, добавились гражданин Японии и две женщины — Наталья Дулина и Галина Краснянская. Разговаривать ещё не давали, крикливый чекист в балаклаве до последнего угрожал «санкциями».

А дальше уже как в кино об обмене диссидентами во время холодной войны. Откуда-то из полей выплыла группа дипломатов во главе с Крисом Смитом. Успокоили, что наши страдания остались в прошлом и отныне все 14 пассажиров под опекой американских властей. В салоне буса появились печенье, конфеты, вода — простые признаки цивилизованной жизни, без колючей проволоки и дебильных правил.

Внушительным эскортом проскочили под открытый шлагбаум с белорусской стороны, даже не притормозили на «лежачих полицейских» — на случай, если лукашисты вдруг передумают выпускать «врагов режима». Выдохнули только перед литовским кордоном, где буквально на коленке оформили временные визы. Финита ля драма, комедией не пахло точно. А сколько ещё таких рейсов нужно совершить, чтобы вернуть из плена всех заложников деспотичного предводителя…

За пару дней до того в письме Инне вложил поздравительную открытку младшему брату Диме — 22 июня ему исполнялось 50. Мол, хоть и жаль, но юбилей справишь без меня, как-нибудь компенсируем… Компания братовых друзей беззаботно болталась на арендованной яхте посреди Средиземного моря, полностью отключившись от новостей. И вдруг на связи — лысый, худой пришелец, без преувеличения, с того света. Спонтанный телемост имел бомбический эффект, нужно было видеть по заплаканным лицам. А через месяц с небольшим его круглую дату всё же отметили, встретились. К сожалению, семья теперь — только порциями, собраться вместе проблематично, кто где. Поэтому пусть всё наконец наладится. У всех, кто отстрадал или временно остаётся в плену…

***

Журналист «Радио Свобода» Игорь Карней был 17 июля 2023 года и в декабре 2023 года приговорён к 3 годам и 10 месяцам.

• 2
• 0
• 0
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0