«Ни тогда, ни сегодня я не считаю, что сделал что-то плохое». Дедок откровенно рассказал о бывших отношениях с 16‑летней девушкой

В феврале 2025 года блогерка Яна Стасялович написала в своем телеграм-канале об отношениях с Николаем Дедком, которые начались, когда ей было 16 лет, а ему — 29. Девушка утверждала, что во время психотерапии переосмыслила этот опыт и воспринимает произошедшее как педофилию со стороны блогера. На момент публикации поста Николай находился в заключении.

В новом выпуске ТОКа Наста Ровдо попросила его прокомментировать ситуацию.

«Почему ты считал, что отношения с 16‑летней девушкой, когда тебе было 29 лет, это нормально? И считал ли ты, что это нормально?» — спросила у Николая Наста.

«Если бы это было ненормально, я бы не вступал в эти отношения», — ответил Дедок.

На замечание, что Николай «мог найти себе партнершу, соответствующую в том числе интеллектуальному уровню», а не иметь отношений с девушкой, которая фактически подросток, блогер пояснил:

«Я же не выбирал себе партнершу на рынке партнерш, где пришел: «Так, эта умная, то, то, то». Как я уже говорил, я в нее влюбился. Когда человек любит, рациональное особо не очень работает. Я в этом убедился на себе.

Ни тогда, ни сегодня я не считаю, что сделал что-то плохое, ненормальное. И я не хотел бы, чтобы мои эти слова, то, что я в нее влюбился, кто-то услышал так, что я оправдываюсь. Мне совершенно не за что оправдываться.

В своей жизни я совершил ряд поступков, за которые мне стыдно. Однако отношений с Яной в ряду этих поступков нет».

Отклонил он и обвинения в психологическом и сексуализированном насилии. А на замечание, что он не хочет публично попросить прощения у Яни, Николай заявил:

«Считаю, что никто не имеет права за мои личные отношения требовать у меня публичных извинений. Мои извинения могут быть только между мной и моей девушкой».

По его словам, извинения он принес девушке вскоре после расставания:

«После того как мы расстались, у нас был разговор. Не сразу. Мы расстались на конфликте скорее. Потом, когда все улеглось, встретились, поговорили и извинились друг перед другом. Она сказала мне, что ее ранило в отношениях. Я извинился перед ней. На этом все наши конфликты были закрыты».

По словам Дедка, они продолжали поддерживать отношения, довольно часто виделись и после расставания.

«Когда я сел в тюрьму, она писала мне письма. Писала моей жене, интересовалась, как я, говорила, что волнуется. Поэтому когда я освободился и узнал, что через восемь лет у нее появились претензии подобного рода, то мне было очень неприятно», — говорит блогер.

На вопрос, как его жена восприняла эту ситуацию, Николай признался: «Очень болело ей. Намного больше, чем мне. Она очень переживала из-за хейта в мой адрес, из публичных оскорблений. У нее нет этой толстокожести, что есть у меня. Я могу просто закрыть ноутбук и через тридцать секунд забыть все те многочисленные оскорбления, которые прочитал. Поэтому ей было тяжело».

«Об этих отношениях знали все мои товарищи. И никто тогда не высказал мне претензий»

В интервью затронули и отношение анархистского сообщества к этой истории. Дедок отметил, что никогда не скрывал отношений с Яной: познакомил ее со своими родителями, сам познакомился с ее семьей, а об их связи было известно друзьям и соратникам.

«Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я втайне что-то кручу с молодой девушкой и от всех это скрываю. (…) Я хотел создать с ней семью. (…) Я представлял, что у нас будут долгие отношения. (…)

Об этом (отношения — НН) знали все мои товарищи. Я приводил ее туда, сюда. (…) И никто — я подчеркну, ни один человек — мне тогда не высказал на этот счет претензий и не сказал: «Ай-ай-ай, Николай, она намного моложе тебя, не встречайся».

А сейчас решили проявить такую демонстративную принципиальность, сознательность по этому вопросу, который девять лет назад их абсолютно не волновал», — утверждает блогер.

В ответ на замечание, что общественные нормы за это время изменились, блогер заявил, что не считает нужным корректировать свои взгляды каждый раз, когда меняется общественное отношение к тому или иному явлению.

«Я не думаю, что совершил что-то страшное, какое-то преступление против человека. Я и сейчас не вижу большой беды в этом. Общественные нормы за девять лет изменились, а еще через девять лет снова изменятся. По-вашему выходит, я должен думать тогда так, сейчас так, а потом еще вот так. Простите, я не флюгер. А где тогда останусь я сам? (…)

Эволюция — это когда ты меняешься сам, а не под давлением конформной толпы. Что тогда останется от меня, если я буду все время как флюгер приспосабливаться к общественным нормам, которые неизвестно кто задает с неизвестно какими целями неизвестно откуда?»

Вместе с тем он признал, что сейчас не хотел бы повторять подобный опыт и не стал бы советовать его другим.

«Но такое бывает в жизни. Было, ну и пусть».

Дедок заметил, что общественные нормы дошли до того, что сегодня многие считают приемлемым залезть под одеяло к публичным лицам.

«Я этих социальных норм никогда не приму. И никому не даю такого права. Если кто-то считает, что я совершил преступление, пожалуйста, пишите на меня заявление. А в обратных случаях — занимайтесь своей частной жизнью».

По словам Дедка, многие ждут от него подробного ответа на все обвинения, а друзья, которые знают, что было на самом деле, призывают публично рассказать свою версию истории.

Однако делать этого он не хочет. Дедок утверждает, что для этого ему пришлось бы рассказывать о бывшей партнерше.

«Я так воспитан — к сожалению или к счастью, — что не могу и не буду о своей бывшей женщине говорить плохо на публику. Какой бы она ни была, сколько бы она зла мне ни принесла, когда-то я ее любил».

• 47
• 3
• 3
• 13
• 1
• 0
• 2
• 2