«Так оказалось лучше, правильнее не только для меня, точнее, не для меня».
Несколько дней назад Николай Статкевич в своем телеграм-канале опубликовал вопрос от бывшего члена партии. Часть вопроса касалась «определенного демократического ресурса», «ориентированного на национальную культуру». В частности, что «видеоканал этого ресурса регулярно дает слово доносчице, из-за которой были посажены ее коллеги». В вопросе также упоминалась «освобожденная политзаключенная, которая признается в сотрудничестве со своими палачами, хвалит их, да еще заявляет, что никто не имеет права упрекнуть ее в этом».
Похоже, что речь шла об Ольге Лойко и Насте Лойко — так были интерпретированы их интервью.
Николай Статкевич на это ответил, что никогда не попрекал и не попрекнет никого, кто ради своей свободы подписал некое «прошение», а наоборот, всегда радуется, что для кого-то закончился тюремный ад.
«Другое дело, когда ради освобождения кто-то идет на доносы, на стукачество. Считаю, что это наивысшая подлость — обменивать свою свободу на свободу других людей. Доносчики для меня подонки, с которыми я не общаюсь. Те, кто потакает им, тиражирует их взгляды или жизнь, нормализует их подлость. Может быть, в душе «нормализаторов» тоже есть что-то подобное. (…)
Что касается оправдания собственных палачей, то невольно в голову приходит увиденное в детстве — как собака лижет ботинки хозяину, когда тот бьет ее. Что же нужно сделать с человеком, чтобы довести его до состояния той собаки?»
Реагируя на упреки Статкевича в свой адрес, Ольга Лойко заметила, что критика со стороны Статкевича ее скорее радует, так как свидетельствует о том, что тюрьма не изменила политика.
«Могу еще раз повторить, что от моих личных действий ни один сотрудник Тутбая или какой-то другой сотрудник не пострадал. У меня была возможность не участвовать в этом фильме. Было бы хуже… Вот прямо коллективный разум принимал решение. Спасибо тем, кто участвовал. Так оказалось лучше, правильнее не только для меня, точнее, не для меня. Просто сейчас есть какие-то вещи, которые невозможно объяснить полностью. И ментов надо слушать меньше», — доказывает Лойко.
Ольга давала интервью государственному каналу, когда была в Беларуси и часть ее коллег оставались в СИЗО. По ее словам, первым, кто ей позвонил после выхода пропагандистского фильма, был муж Марины Золотовой Василий. В его оценке высказывания Лойко были «обычным бухтением наемного сотрудника».
«Всем понятно, что дело Тутбая со мной никак не связано, что возможности как-то повлиять на сотрудников у меня были исключительно минимальные, и слава богу, что я смогла ими воспользоваться так, как смогла. Я надеюсь, что потом эту историю мы расскажем в красках, она очень такая забавная в общем-то, но довольно сложная», — заметила Ольга Лойко.
Что касается Марины Золотовой, то, по словам Лойко, у бывшего главного редактора Tut.by к ней претензий нет.
Правозащитница Наста Лойко в своем первом интервью после заключения объясняла свою позицию по отношению к силовикам:
«Вы мне сделали больно, но я готова забыть, простить вам это и не вспоминать. Они же говорят, что дали нам шанс. «Помиловка» — шанс на новую лучшую жизнь. Мы — объект торговли. Нам дали шанс тем, что нас продали и разрешили нам выехать. Даже не разрешили, нас принудительно вывезли. Но я им тоже дам шанс, ничего плохого про них не скажу. Они делали свою работу, они делали работу как умели и считали нужным. Плохо это или хорошо, эффективно или неэффективно — покажет время, и тогда действительно сможем разговаривать. Сейчас я не вижу смысла об этом говорить».
Наста Ровдо заметила, что не понимает такой позиции и сравнила ее с подобными высказываниями Марии Колесниковой.
«Мне кажется, что они очень похожи (…) из-за того, что они так не хотят показаться слабыми, так хотят показать, что на них это никак не повлияло, их это не сломало, их это не изменило, не хотят осуждать и вообще возвращаться к этой теме», — высказала свое мнение Ровдо.
Однако Ольга Лойко предложила другое видение. Она рассказала, что многие освобожденные политзаключенные, с которыми она разговаривала, сознательно выбирают молчание или сдержанность в словах, так как дали обещание сделать все возможное для тех, кто остался за решеткой.
«Сейчас важно достать остальных. Я обещала, что я постараюсь что-нибудь для них сделать. (…) Мы потом расскажем про свои боли и проблемы», — так, по словам Ольги, звучит мотивация тех, кто оказался на свободе.
Наста Ровдо, со своей стороны, озвучила популярную в обществе мысль о том, что такая позиция может быть вредной. Она заметила, что если западные партнеры борются за освобождение белорусов, а сами жертвы после выхода избегают темы пыток, это может создать иллюзию «нормальности» условий содержания и демотивировать международное сообщество.
«Она же не говорит, что было нормально. Она говорит: «Я не хочу рассказывать о том, как это было». (…) Та же Наста Лойко в интервью своем фиксирует, что после того, как вышли предыдущие группы заключенных, которые рыдали даже, рассказывая о том опыте страшном, который им довелось пережить, условия улучшились. Условия вывоза улучшились, потому что мир увидел, какой это ад», — парировала Ольга и призвала общество к большей эмпатии и пониманию:
«Давай человеку, который вот только вышел из таких страшных условий, дадим немножко кислорода, немножко пространства, немножко возможности почувствовать себя в безопасности, почувствовать, что ты не объект издевательств, не объект хейта, не объект претензий. Что ты можешь поправить здоровье, ты можешь поговорить о чем-то с психологом, ты можешь узнать у всех своих близких, что произошло за это время, ты можешь со всеми увидеться, понять, на каком ты свете находишься, и потом, возможно, ты будешь готов к этому. Люди не готовы рассказать о том, что с ними было, просто по нашему запросу».
Для объяснения этой закрытости Ольга использовала метафору «мужчины у врача»: чем больше человек привык быть «железобетонным» и держать все на своих плечах, тем тяжелее ему признаться, что у него хоть что-то болит и хоть что-то его беспокоит.
Стоит ли покупать заброшенный дом за одну базовую и сколько это стоит на самом деле? Вот что рассказывают люди4
Комментарии