В Латвии поставили первый в истории дорожный указатель на ливском языке. А что за он?
При въезде в Талсинский край на севере Латвии на днях поставили первый в истории страны дорожный знак, где надпись на государственном латышском дублируется и надписью на ливском языке. Официальное открытие этого знака запланировано на вторую половину февраля этого года. Местные власти пообещали также, что в этом году ливский язык появится и на других дорожных знаках ливского берега.
Ливы — совсем малочисленный финно-угорский этнос, к настоящему времени почти ассимилированный латышами. Не то, чтобы последние стремились свести его со света целенаправленно — но история не была милостива к этому небольшому народу.
Ливы в первом тысячелетии нашей эры населяли побережье Балтийского моря примерно от Либавы до современной Эстонии. Упадок ливов начался, когда немцы-крестоносцы закрепились в Риге. Ливы сопротивлялись, и почти полностью погибли в войнах или покинули край. Опустевший край заселили балты, предки латышей, а ареал обитания ливов оказался словно разрезан на две части. Вышло так, что ливы больше всех сопротивлялись крестоносцам и понесли наибольшие потери. Их стало меньше, чем соседних балтов — куршей, латгалов, селов и земгалов, и их ареал сжимался как шагреневая кожа.
В начале ХХ века ливы были в большинстве лишь на части побережья к северо-западу от Риги.
Сильный удар по ливам нанесла Первая мировая война. Фронт пришел и долго стоял на землях, где ливы еще составляли сплошной массив. Часть погибла, большинство рассеялось в беженстве.
В результате по латвийской переписи 1935 года к ливам себя относили всего 966 человек, по советской 1959-го — 166, 1970-го — 70 человек. Последние десятилетия число людей, считающих себя ливами, колеблется от 150 до 200 человек.
Поддерживать это количество и даже иногда его увеличивать удается благодаря тому, что часть молодежи из ассимилированных семей осознает свои корни и возвращается к ливскому самосознанию. Но, конечно, таких людей не может быть много, тем более, если этот этнос и изначально многочисленностью не отличался.
Что касается ливского языка, то с ним ситуация совсем плохая. К 2012 году в мире насчитывалось до 210 человек, владеющих ливским на уровне A1 и A2. На уровне B1 и выше — всего 40 человек, только половина из которых — ливского происхождения.
Для всех этих людей ливский язык — выученный, так как последние из тех, для кого он был родным, усвоенным с рождения, уже умерли.
В 2009 году умер 88-летний Виктор Бертольд — последний человек, для которого ливский был родным языком, живший на исторической родине. Его жена Марта, с которой он разговаривал дома по-ливски, умерла на 15 лет раньше, в 1994-м.
А в 2013 году в Канаде умерла 103-летняя Гризельда Кристинь — последняя носительница ливского языка как родного во всем мире.
Гризельда Кристинь выехала на Запад в 1944 году, спасаясь от советской власти.
Девичья фамилия Гризельды Кристинь, кстати, была Бертольд, а Виктору Бертольду она приходилось двоюродной сестрой. Оба они происходили из рыбацкой деревушки Вайде на Ливском берегу Балтийского моря, которая сейчас почти вымерла — по состоянию на 2021 год в ней жили всего 8 человек.
Из этой деревни, кстати, происходили также ливская поэтесса, переводчица и певица Павлине Клявиня (1918-2001) и ливский поэт и переводчик Альфонс Бертольд (1910-1993).
Вообще же на этом побережье, которое называется Ливским берегом, сейчас располагаются 12 деревень, исторически населенных ливами. В межвоенное время здесь работали даже ливские школы, выходила газета на ливском языке под названием Līvli («Лив»).
Интересно, что в 1920-е годы некоторые ливы даже имели серьезные сепаратистские настроения. В 1923 году жители ливского берега обратились к латвийскому правительству с просьбой создать ливский национальный округ. Когда правительство в этом отказало, ливский лидер, поэт Улдрикис Капбергс, провозгласил независимость ливского берега, а себя «королем ливов» Улдрикисом І. Он отказался признавать власть и законы Латвии, не платил налоги и запретил сыну служить в латвийской армии. Кончилось для него это в конце концов плохо. Капбергса дважды отправляли в психиатрическую лечебницу, а в 1932 году даже посадили в тюрьму, где он через месяц умер, как считается, от сердечного приступа.
Сильнейшие потери ливскому народу принес советский период. Тогда Ливский берег был режимной пограничной зоной, и из-за наложенных из-за этого ограничений многие люди оттуда выезжали и рассеивались по Латвии. Соответственно, утрачивалась компактность проживания ливов, что ускоряло их ассимиляцию.
В 1991 году латвийские власти объявили Ливский берег культурно-исторической территорией под охраной, некоторое время там даже ограничивалась возможность постоянного проживания для тех, кто не имел ливского происхождения. Впоследствии эту норму, правда, отменили, но определенный особый статус территория сохраняет и поныне.
Культурная столица ливов — село Мазирбе, где в первую субботу августа ежегодно проводится традиционный ливский праздник.
В 2018 году при Латвийском университете в Риге был создан Ливский институт, в котором проводятся научные исследования языка и культуры ливов.
Язык же ливский для ученых — настоящая ценность, поскольку он весьма примечателен даже для финно-угорского мира. Это то, что осталось от тех аутентичных говоров, на которых здесь говорили в далекой древности. По словам эстонского лингвиста Тийта-Рейна Виитса, финно-угорские языки в этом регионе изначально разделялись на три ветви: ливский язык, южноэстонский язык (его нормированный вариант — современный выруский язык, на котором разговаривает около 70 000 человек) и ветвь, которую он называет невской языковой группой. Все остальные живые сейчас балтийские финские языки якобы происходят от последнего, а вот ливский стоит особняком. И хотя вопрос этот, как и всегда в подобных случаях, спорный и дискуссионный, сама древность и особенность ливского языка несомненна.
Вообще же согласно современным классификациям ливский обычно причисляется к южной ветви финно-балтийских языков, в которую, кроме него, входят эстонский, вышеупомянутый выруский и также почти вымерший водский, на котором еще говорят несколько человек из еще более малочисленного, чем ливы, народа водь, жившего в российской Ленинградской области неподалеку от границы с Эстонией (в прошедшем времени говорить об этом можно потому, что традиционные территории, на которых жила водь, сейчас практически уничтожены в результате строительства на них крупного порта Усть-Луга, хорошо известного белорусам тем, что сейчас из-за него пытаются наладить поставки белорусского калия, чтобы обойти западные санкции).
Благодаря людям, упомянутым выше, а также другим ливам, которые или сами занимались культурными и научными исследованиями, или активно сотрудничали с учеными, удалось в разных форматах записать и сохранить образцы живого ливского языка, что позволяет при желании его усваивать новым поколениям энтузиастов. Поэтому язык этот хоть в сегодняшних условиях уже не назовешь живым, но все-таки он и не окончательно утрачен. Жив пока и ливский этнос, хотя, конечно, при такой численности народа он вынужден беспрестанно бороться за свое право на существование.
Комментарии