Бывший политзаключенный поразмышлял в своем телеграм-канале о переговорах с режимом, протестах, санкциях и каким должно быть освобождение политзаключенных.
«Тюрьма — абсолютно неестественное место для человеческих существ. Поэтому все заключенные мечтают как можно скорее оказаться на свободе, а требование «свободу политзаключенным любой ценой!» кажется понятным и вполне справедливым.
Особенно для близких и друзей политзаключенных. Но в этом деле за десятилетия со времен появления в нашей стране политзаключенных выявились определенные закономерности и тенденции. Я могу судить о них по собственному опыту, так как уже трижды выходил на свободу досрочно, как политзаключенный.
Люди становятся политзаключенными, потому что не могут больше мириться с порядками, установленными режимом, который народ не выбирал. Они протестуют против таких порядков, требуют настоящих выборов и попадают в учреждения пенитенциарной системы режима. Демократические страны сначала поддерживают политические требования протестующих, а потом переключаются на требования освобождения политзаключенных. Вводятся санкции, начинаются дипломатические контакты западных стран с режимом, чтобы добиться освобождения политзаключенных. Представители режима охотно идут на такие контакты, которые превращаются в торговлю об отмене санкций за освобождение людей.
О причинах, из-за которых люди вышли на протесты и стали политзаключенными, как-то забывается. Тем более, что представители режима доказывают про угрозы независимости со стороны Москвы, про отсутствие политического маневра у режима из-за санкций, которые мешают защитить независимость.
После этого на западной стороне неизбежно появляется очередной «молодой гений», который предлагает простую, как грабли, идею — мы не можем заставить этот режим к демократии, но мы можем оторвать Беларусь от Москвы. Стоит только договориться, чтобы он отказался от наиболее одиозных действий — например, освободил политзаключенных, потому что иначе с ним неловко иметь дело.
А тогда мы отменим санкции и начнем развивать с ним экономические отношения, чтобы помочь ему осуществить его желание — оторваться от Москвы. Договор достигается, политзаключенные освобождаются, санкции снимаются. Режим и его новые партнеры получают дополнительные прибыли, от Москвы режим не отрывается, скорее, наоборот, потому что не могут же сиамские близнецы оторваться друг от друга.
Но есть еще народ, который все больше жаждет свободы. Люди выходят на все более массовые протесты, несмотря на непублично высказываемое их организаторам недовольство со стороны западных политиков. Я знаю, о чем говорю. Режим пугается все больше, закручивает гайки все сильнее, политзаключенных становится все больше, Запад вводит санкции, начинаются дипломатические контакты, а как дальше, вы уже знаете. И так по кругу.
Это про закономерности. Но есть еще тенденции. С каждым кругом гибнет все больше протестующих. Количество политзаключенных растет в геометрической прогрессии. Увеличиваются тюремные сроки, более жесткими становятся пытки заключенных. Создалось впечатление, что относительно Беларуси западные политики упорно ходят по граблям, только бьют эти грабли нас и каждый раз все более больно.
Первый раз меня, благодаря договоренности Запада с режимом, освободили после двух лет «химии» на два месяца раньше срока. Не мелочь, так как мне уже напрямую сказали, что за эти два месяца меня за «нарушения» отправят с «химии» в колонию.
Второй раз я из 6 лет срока отсидел меньше 5. И это было непростое время, за которое я успел дважды побывать в «крытой» тюрьме. Но снова договоренности, или, как любят говорить сейчас, «сделки», и меня освободили.
Третий раз срок был уже 14 лет, из которых отбыл около шести и оказался дома в неопределенном юридическом статусе после спровоцированного в заключении инсульта. Только одно поменялось — позиция соседних европейских стран. Наверное, после февраля 2022 года там наконец поняли реальную цену слов про «отрыв» от Москвы и заняли принципиальную позицию.
Теперь снова вернемся к требованию «свободу политзаключенным любой ценой!» Если по первой части требования вопросов нет, то к «любой цене» они есть. Для специалистов по «сделкам» цена — это всегда про деньги. А деньги в нашей ситуации — это усиление машины репрессий, больше политзаключенных и меньше шансов у миллионов белорусов на свободную от страха репрессий жизнь в своей нормальной стране.
Я очень жалею людей, которые оказались за решеткой за свои убеждения, и искренне радуюсь их освобождению. Особенно болезненное для меня то, что в заключении еще находятся сотни женщин, которым многократно тяжелее это переживать, чем мужчинам. Я благодарен усилиям всех, кто причастен к освобождению политзаключенных. Но это «любой ценой» значит просто «ротацию» политзаключенных во все больших масштабах, а в перспективе — превращение всей страны в большую тюремную «зону».
Поэтому призыв: «Освободите мою подругу любой ценой, потому что она замечательный человек и ей там очень тяжело», надо честно дополнять: «Пусть лучше вместо нее посадят другую женщину, которую я не знаю. Мне так будет спокойнее».
К тому же, в заключении оказались разные люди. Кто-то шел на протест и риск заключения сознательно, а кто попал за решетку случайно, потому что машина репрессий широко гребет. И относятся они к возможности сделаться объектом «сделки» по разному. Кому-то, главное, что на воле, да если еще за границей, то вообще супер — «Я свое отсидел, теперь пусть другие».
А для кого-то, кто находил смысл в своем заключении, как продолжении борьбы за свободу страны, справедливо полагая, что режим несет потери из-за его заключения, стать средством финансирования режима, против которого он боролся, и порабощения своей страны, которую он хотел освободить, — невыносимая мысль. Он уже принес свою жертву, совершил свой подвиг. А превращение в объект «сделки», продажа, как скотину на базаре, как невольника на рынке, обесценивает его подвиг.
Да, освобождение, но не «любой ценой».
Не обесценивайте людские страдания, стойкость и мужество лучших. Не забирайте будущее у миллионов», — написал Николай Статкевич.
Комментарии
І так па коле.