В «деле БелТА» среди иных обстоятельств привлекало внимание то, что Следственный комитет опубликовал имена подозреваемых и названия компаний, где работают подозреваемые, еще до того, как закончились обыски. А допросы даже не начинались.
Вопрос, почему это произошло, вчера прозвучал в опубликованном на TUT.by открытом письме редактора этого сайта Анна Калтыгиной:
«О том, что являюсь подозреваемой, а кроме того — задержана, я узнала из вашего релиза. Его вы выпустили в районе 9:20 (в это время был опубликован пресс-релиз о задержании Марины Золотовой, Анны Калтыгиной и Татьяны Коровенковой. — Ред.). У Марины Золотовой и Тани Коровенковой еще шел обыск. Меня еще даже не допросили. Никому из нас не было объявлено о подозрении, а о том, что мы задержаны, узнали и вовсе после обеда».
Обычно следствие старается не называть имена подозреваемых до выяснения обстоятельств, чтобы не повредить репутации человека (или места, где он работает), но в этом случае журналистки стали странным исключением из правил.
Мы спросили у юриста Павла Сапелко, могут ли они подать в суд на Следственный комитет за нарушение принципа презумпции невиновности.
«Безусловно, пресс-релиз Следственного комитета нарушил принцип презумпции невиновности. Но там было сказано, что журналистки подозреваются в совершении преступления. Надо понимать, что подозрение не тождественно тому, что преступление совершили.
За такую формулировку не подашь в суд. У нас в суд можно подавать не просто по факту, что они сказали или написали что-то, что вам не понравилось.
Человек имеет право защищать в судебном порядке свои честь, достоинство и деловую репутацию, но они защищаются в том случае, если разглашаются сведения, не соответствующие действительности и одновременно порочащие честь, достоинство и деловую репутацию.
Распространенные Следственным комитетом сведения (о том, что конкретные журналистки являются подозреваемыми по уголовному делу), в принципе, соответствуют действительности. Поэтому брать вторую часть за основание обращаться в суд почти бессмысленно — в иске будет отказано. Кроме того, такое дело не будет рассматриваться судом в гражданском судопроизводстве: скорее всего, его остановят до принятия решения по уголовному делу (или прекращение дела, или оправдание, или вынесение приговора).
Скажу еще неприятное. Думаю, журналисты, попавшие в подобную ситуацию, отныне с уважением будут относиться к другим подозреваемым, поймут ценность презумпции невиновности. Я как-то читал на эту тему курс и просил журналистов: «Уважаемые, не называйте имен людей, их места работы до того, как приговор не вступит в силу. Ведь таким образом вы наносите вред репутации человека и, будучи третьей властью, готовите ему более жесткий приговор. Вспомните дело велосипедиста с битой: пресса и общество осудили его раньше, чем это сделал суд. И впоследствии суду уже пришлось считаться с общественным мнением», — прокомментировал «НН» Павел Сапелко.
«Главный же вывод из ситуации по этому делу такой, что многие действия, процессуальные решения и меры были явно не соизмеримы тяжести преступления и вообще самому преступлению, по которому ведется следствие», — добавил Павел Сапелко.
Комментарии