«Продолжения не будет» Французский писатель о своем романе о Протасевиче и Тихановской, который попал в список «экстремистских»
Марк Леви говорит, что хотел бы написать книгу про Навального.
Министерство информации внесло в перечень литературы, которая может нанести вред национальным интересам Республики Беларусь, роман французского писателя Марка Леви «Ноа», который вышел в свет в 2022 году и который в этом году в сентябре суд Центрального района Минска признал экстремистским.
Действие романа разворачивается в 2021 году. Годом ранее домохозяйка Светлана (фамилия не называется — НН) побеждает на президентских выборах диктатора Лучина. Спецслужбы вывозят Светлану с детьми за границу. 23 мая 2021 года белорусские власти принуждают сесть в Минске рейс Афины — Вильнюс с Романом Протасевичем и Софией Сапегой на борту.
В Минск прилетает израильская журналистка Дженис, принадлежащая к группировке хакеров «Девять». Она должна найти Протасевича, которого удерживают на Окрестина.
Марк Леви, которого вместе с Жюлем Верном, Александром Дюма и Антуаном Сент-Экзюпери называют самым читаемым французским писателем в мире, ответил на вопросы Радыё Свабода.
— Когда вы брали белорусский материал в качестве фонового для своей художественной книги, представляли ли вы себе, что она может попасть в такие «черные» списки, как в Беларуси?
— Нет, не представлял. Но интересно видеть, что во многих странах люди у власти, которые любят показывать, насколько они могущественны, так боятся книг. Это происходит много где, но мне даже смешно, когда кто-то утверждает, что он сильный и очень могущественный, и при этом боится книги, потому что на ее страницах есть какие-то слова.
Так что нет, я не представлял себе такого развития событий, но меня это не очень волнует. Я имею в виду, что мне грустно за людей, которые запрещают книги, потому что не согласны с их содержанием, но это обычное дело.
— Когда вы собирали материал для книги, вкладывали ли вы много времени и усилий, чтобы изучить события в Беларуси, или это было для вас не так существенно, а события были просто фоном для художественной выдумки?
— Это было сочетание обоих подходов. Известные писатели, такие как, например, Джон Ле Карре, писали об автократических правительствах и жизни людей под автократической властью. Я написал «Ноа» четыре года назад, если не ошибаюсь. С тех пор я написал как минимум три книги. И я всегда документирую для себя как можно больше.
В этом случае было не так просто получить документальный материал. Я помню, как просил об этом знакомых репортеров, журналистов. Я старался документировать как можно больше, но помните, что «Ноа» — это художественный роман. И важно помнить, что это роман, действие которого происходит в определенной среде. Это роман о сопротивлении, поэтому, вероятно, автократические власти так его боятся.
— Вы использовали настоящие имена некоторых реальных людей в этой книге. Было ли для вас важно, чтобы главные герои книги вели себя близко к тем, чьи имена они носят?
— Если это публичные лица — то да. Если это публичные лица и если вы рассказываете о реальных событиях, настоящих заявлениях или решениях, которые они приняли и которые влияют на жизнь многих людей, я думаю, что это важно. Зачем это скрывать?
Ключевой вопрос всегда в том, что есть разница — обвинять кого-то в чем-то или просто говорить точно, что кто-то что-то сделал. Поэтому я всегда стараюсь использовать имена людей.
Если вы пишете историю о реальных событиях — например, когда я написал «Симфонию монстров», книгу, которая рассказывает о похищении тысяч украинских детей режимом Владимира Путина и о роли Марии Львовой-Беловой, за что они оба получили ордера на арест от Международного уголовного суда за преступления против человечности, — это факт. Так зачем менять им имена?
Мария Белова в России организовала систематическую программу депортации украинских детей со сменой их имен, гражданства и стиранием украинской культуры. Да, это факт. Так зачем мне менять ее имя? Если она хочет подать на меня в суд, пусть подает. Но это не меня Международный уголовный суд обвинил в преступлениях против человечности.
— Следили ли вы за тем, что случилось с прототипами некоторых ваших героев со времени публикации вашей книги четыре года назад? Ведь в книге фигурируют злодеи и герои в более-менее чистом виде. Но, например, Роман Протасевич был освобожден из тюрьмы и стал государственным пропагандистом. Некоторые говорят, что его пытали и сломали в заключении, некоторые с этим спорят. Сергей Тихановский был освобожден благодаря переговорам между США и правительством Лукашенко, и теперь он критикует офис своей жены Светланы. Было ли вам интересно описать, как люди меняются, в том числе под внешним давлением, в трудных обстоятельствах?
— Того же Алексея Навального не сломали. Он умер, но его наследие переживет его смерть на многие поколения вперед. Жан Мулен не сломался. Он был во французском Сопротивлении, был замучен до смерти, и мы до сих пор говорим о Жане Мулене.
Я здесь не могу никого судить. Человек не знает, что с ним случится под пытками. Но опять же, это факт — некоторые люди ломаются, а некоторые нет. Некоторые умирают, а некоторые выживают, потому что ломаются и сдаются. Но я никогда не буду кого-то осуждать.
Моего отца во время Второй мировой войны долго и жестоко пытали в тюрьме, и он не сломался. Но это не делает его большим героем, чем того, кто сломался. Сам я не знаю, что бы делал, если бы меня пытали. Поэтому я точно не имею права судить. Вообще очень несправедливо судить кого-то, кто сломался или был уничтожен пытками, потому что это одна из целей пыток.
Я недостаточно знаю о событиях в Беларуси с того времени, как написал книгу. Но это не риторический вопрос, это настоящий человеческий вопрос. И это могло бы быть темой другой книги. Действительно ли человек под пытками отказывается от того, во что верил? Происходит ли настоящая индоктринация, действительно ли человек меняет свои убеждения? Я не знаю.
— А вам интересно было бы использовать кого-то из героев или антигероев «Ноа» в какой-то из ваших будущих книг и показать, как жизнь меняет их?
— Ну, это зависит от того, о ком речь. Героев из хакерской группировки «Девять» я использовал в разных романах. Они появлялись в «Симфонии монстров», и некоторые из них появлялись в моем последнем романе. Они, я бы сказал, мои долгосрочные партнеры. У многих писателей есть персонажи, с которыми нравится работать, за которыми нравится следить и видеть, как они развиваются вместе с вашей собственной жизнью. Я здесь говорю о положительных героях.
Если же говорить о злодеях и о том, насколько интересно возвращаться к ним… Например, если завтра в Беларуси состоятся справедливые выборы, которые станут интересной темой для новой книги, — хотя сейчас я вряд ли взялся бы за это, но гипотетически,— так тогда возвращение к кому-то из злодеев имело бы смысл. Но я имею в виду, что не хочу писать одну и ту же книгу дважды.
— Я больше спрашиваю о реальных людях, которые стали протагонистами для вашей книги, и о изменениях, которые происходят с ними…
— Ну, да, для книги интересно показать эволюцию персонажа. Если есть сильная эволюция персонажа, то это может стать темой книги. Если персонаж такой же, каким был пять лет назад, то это неинтересно. Например, написать книгу о Навальном действительно очень интересно, потому что эволюция этого человека на протяжении последних 10 лет его жизни абсолютно захватывающая.
Видите, я пытаюсь сказать, что есть документы и есть романы. Документы существуют для того, чтобы информировать вас. Романы в основном существуют для того, чтобы вызвать у вас эмоцию, которая поможет вам понять.
Позвольте здесь один пример. Когда я был молод, я работал в Красном Кресте, в подразделении, которое имело дело с людьми, которых, например, завалило в здании при землетрясении или которые застряли в автомобиле после аварии.
Как раз в то время во Франции законодатели хотели сделать обязательным пристегивание ремнями безопасности. И многие люди были против, называя это ограничением свободы. А я в то время работал в ночные смены, пытаясь вытащить людей из автомобилей после аварии. И я не мог понять, как можно быть против этой меры.
Тогда ежегодно на дорогах погибали 17 тысяч человек. И эта цифра ничего не значила, абсолютно ничего. Потому что 17 тысяч, 50 тысяч или 100 тысяч — это просто цифры. Но если вы расскажете о жизни ребенка, который потерял родителей в автомобильной аварии, то вы почувствуете связь с этим человеком.
Этим объясняется способность фильма или книги помочь нам что-то понять, расшевелить общество, укрепить наши человеческие ценности и подтолкнуть нас к тому, что приносит пользу человечеству, а не только очень немногим людям. В этом смысл книги и смысл писательства.
Именно поэтому автократы так боятся книг и споров. Потому что книга может заставить вас возмутиться, может поколебать вашу уверенность.
— Вы уже сказали, что если в Беларуси состоятся справедливые выборы, это могло бы быть интересной темой для новой книги. А было бы вам интересно посетить Беларусь, если бы это было для вас безопасно?
— Сейчас для меня это точно опасно — ехать в Беларусь, как и в Россию. И знаете, когда я это говорю, мне не страшно, мне грустно. Грустно понимать, что когда пишешь книгу и высказываешь свое мнение, то можешь быть в опасности.
И это знак слабости того, кто вам угрожает. Потому что если бы они были такими сильными, как сами говорят, они бы не боялись писателя, певца или любого другого творца.
Не могу сказать, что я одержим Беларусью как таковой. Однако я действительно верю в сильные стороны демократии. Я не говорю, что демократия идеальна. Она абсолютно несовершенна. Но в свои 65 лет, всю жизнь работая в гуманитарной организации, я абсолютно убежден, что это лучшая форма правления.
И некоторые цифры это подтверждают. Продолжительность жизни, качество жизни, здоровья, образования, продуктов питания в целом в демократиях лучше по сравнению с автократиями. Но мир такой, какой он есть, и некоторые страны определенное время находятся под покровом автократии, пока это не меняется.
Меня как писателя эта тема увлекает. Увлекает то, что в определенный момент страна становится серой, а в определенный момент меняет свой цвет. Я всегда верил, что демократия приходит изнутри, а не извне. Поэтому просто надеюсь, что однажды в Беларуси можно будет опубликовать книгу, не попав в какой-то список и не оказавшись под угрозами.
Принцип всякого автократического режима — пытаться заглушить оппозицию страхом, репрессиями. Но право противостоять и высказывать свое мнение — это фундаментальное право. Я твердо верю в Декларацию прав человека и убежден, что каждый, кто отрицает права человека, ошибается.
Мой отец был в Сопротивлении. Его арестовали, пытали, он сбежал с поезда, он вернулся в бой. Когда он присоединился к Сопротивлению в 1943 году, вся Европа была оккупирована нацистами, и нацисты были чрезвычайно сильны, а Сопротивление выглядело очень слабым. Но в конце концов Сопротивление победило. Поэтому будем надеяться и жить.
***
Марк Леви — французский писатель-романист, архитектор и дизайнер по профессии.
В годы Второй мировой войны бабушка и дедушка Леви погибли в концлагере Освенцим, а отец будущего писателя Раймон Леви был участником движения Сопротивления во Франции.
В 1979 году Марк Леви вступил в организацию Красного Креста, где через три года был назначен региональным директором Западного отдела чрезвычайной помощи Парижа. В 1982 году, еще будучи студентом второго курса университета, он основал свою первую компанию — Logitec France. В 1984 году Леви уехал в США, где стал одним из основателей двух компаний (в Калифорнии и в Колорадо), которые занимались компьютерной графикой. Вернувшись во Францию в 1991 году, Леви стал одним из основателей компании Eurythmic-Cloiselec, которая занимается строительством и дизайном интерьеров.
В 1998 году Марк Леви написал свою первую книгу Et si c'était vrai («А что, если это правда»), которая в следующем году была опубликована и стала бестселлером. После продажи прав на экранизацию этой книги голливудской студии (фильм Just Like Heaven, «Совсем как рай», с Риз Уизерспун и Марком Руффало в главных ролях) Леви покинул бизнес и занялся писательством. С тех пор у него вышло более двух десятков романов.
В минском торговом центре Палаццо собралась длиннющая очередь. За бесплатными мишками!5
Комментарии