Убийца из Минска подписал контракт прямо в российской колонии. Повоевать до плена удалось два дня
«Два дня как целая жизнь», — замечает минчанин Сергей Гришачёв, который прошёл через тюрьмы в Беларуси и Европе. А контракт с Минобороны РФ подписал в российской тюрьме, куда попал по обвинению в убийстве. Сейчас, уже в украинском плену, в интервью Belpol мужчина признался, что для Лукашенко он «не такой ценный кадр для обмена».
Сергей Гришачёв — человек с очень богатой криминальной биографией. По его словам, он «на опыте», успел посидеть почти во всех колониях Беларуси. Он вспоминает Ивацевичи, Мозырь, Бобруйск, Могилёв и Новосады под Борисовом. Кроме этого, по словам мужчины, ему довелось отбывать наказание и в странах Европы.
Последний раз Гришачёв оказался в тюрьме в России по обвинению в убийстве. Там он и подписал контракт.
«В России всё поставлено просто. Чтобы ты подписал в тюрьме… Я так понимаю, что это уже разнарядка. Сначала тебя следователь пытается заставить подписать контракт. Потом дальше в тюрьме, потом на зоне тебе тем или иным образом создают условия, чтобы ты его подписал. То есть и сроки больше дают, и условия более жёсткие. Такие манипуляции. Старая схема», — рассказывает мужчина.
После подписания бессрочного контракта Гришачёва отвезли в воинскую часть в Санкт-Петербурге, которая была своеобразным накопителем. Уже оттуда его направили в учебку, которая находилась в Беловодске на территории так называемой Луганской Народной Республики. Мужчина отмечает, что, в отличие от других контрактников, проводивших в учебке две недели, он сумел пробыть там два месяца, так как попал в госпиталь.
Как рассказывает Гришачёв, он попал во второй армейский корпус, но номер части не помнит.
«Как я понимаю, в оперативное подчинение мы переходим кому угодно. Мы — штурмовые подразделения. Нас готовят именно к выполнению вот этих задач», — говорит мужчина и замечает, что повоевать ему довелось всего два дня, которые прошли «как целая жизнь».
«Ведение боевых действий представлялось именно так, но когда сталкиваешься со смертью, с потерями, с количеством этих потерь — впечатляет. Достаточно большое количество [потерь]. В нашем подразделении было 174 человека. Я думаю, из них семь точно живы, потому что они «трёхсотые». Остальные вечно… [живы]», — добавляет мужчина.
По его словам, своих бойцов Россия хорошо вооружает, однако «теперь возможности обороны превосходят возможности нападения».
«И оборонительные системы, и беспилотники, и всё остальное. Очень впечатляет. Украина добилась за это время… По беспилотным системам, по подготовке специалистов, по ведению боевых действий на порядок выше пока, а может и навсегда».
Вспоминая плен, Сергей рассказывает, что перед его группой из семи человек была поставлена задача «зайти в деревню, повесить флаги, сфотографироваться, дождаться «закрепления» и выйти из деревни.
«Но деревни же нет. Ни одной, ни другой. Мороз, если не ошибаюсь, 25—27 градусов был», — вспоминает Гришачёв.
По словам мужчины, после первой попытки в живых остались он и ещё один боец. На следующий день попытку повторили. Он пошёл уже с новой группой.
«Снова атака с воздуха. Закончился боекомплект. Нас закидали. Были двухсотые. Старший группы — трёхсотый. Я принял решение сдаться. Один раненый, ну и я без патронов», — вспоминает подробности Сергей.
Сейчас, находясь в украинском плену, Гришачёв сомневается в том, что Лукашенко заинтересован в возвращении белорусских военнопленных домой.
«Я не такой ценный кадр, чтобы меня менять. Что я в Беларуси буду сидеть, что в России. Волнует ли его судьба белорусов, попавших в плен?» — замечает мужчина.
Пленный житель Бобруйска рассказал, как после пьянки со знакомыми в сауне поехал воевать за Россию за компанию с ними
Иван из Волковыска пошел на войну, чтобы не сидеть в российской тюрьме. Он не думал, что «там просто ужас»
18‑летний Никита из Речицы, который в первый же боевой выход попал в украинский плен, рассказал, чего поперся на войну
Комментарии