«Поступают угрозы прямо на месте». Студент ЕГУ об обысках и советы для тех, кто в Беларуси

Силовики пытаются найти связь с ЕГУ

Артур Баран рассказывает, что, хотя силовики приходили к его друзьям, самого его это не затронуло. При этом под риском — все люди, которые сейчас или ранее были связаны с ЕГУ. Особенно — нынешние студенты, которые еще несколько лет назад, во время активной фазы протестов или в начале полномасштабной войны вообще были подростками и ни в чем не участвовали.

«Что сейчас произошло: людям, которым в 2020‑м было 13‑14 лет, вдруг заявили: если вы учитесь в ЕГУ, вы экстремисты и террористы, вас можно судить по уголовным статьям.

При этом люди малоинформированы, и чувствуется, что не всегда понимают, что происходит. Например, если кто-то пишет явку с повинной, не думает, что фактически может сам изменить свой статус со свидетеля на подозреваемого», — говорит собеседник.

Во время обысков силовики ищут документы, подтверждающие связь с ЕГУ, квитанции об оплате обучения. Это проблема, потому что люди не всегда помнят, какие старые документы могут быть у них дома. Некоторые даже не представляют, что забытая ранее во время поездки домой квитанция может привести к плохим последствиям.

«Поэтому, да, периодически находят какие-то чеки, бывает, в сообщениях мессенджеров между родителями и детьми — договоры с вузом.

Далее говорят о неком финансировании [экстремистской организации], выясняют, было ли оно. Спрашивают, как оплачивалось обучение, и даже были случаи, когда силовики сами выдумывали какие-то оплаты — мол, с карты иностранного банка была проведена транзакция, мы о ней знаем, расскажите подробнее. И бывает, что родители вообще не знают о существовании такого банка. Конечно, КГБ пытается сделать так, чтобы человек оговорил себя».

Приходят даже к выпускникам

По тем кейсам, что произошли и известны правозащитникам, Артур отмечает, что в случаях, когда студент за границей и обыск проходит у его родителей, в большинстве случаев «всё проходит лучше», чем, например, когда это заочник, который сталкивается с силовиками сам.

«У родственников обыск проходит достаточно мирно. У самих студентов чаще всё более жестко: поступают угрозы прямо на месте и чего только нет. Еще в этих делах силовики часто звонят с телефонов родителей их детям, провоцируют, начинают переговоры», — говорит собеседник.

По его словам, КГБ ищет и тех, кто уже отчислился из учреждения, — у бывших студентов запрашивают справку об отчислении, часто еще и зовут приехать в Беларусь. Также приходят даже к тем, кто ранее выпустился из учреждения.

«На мой взгляд, выпускники — одна из самых уязвимых групп: они не светятся на радарах, о них трудно услышать информацию. Мы знаем, что у них требуют диплом».

Студенты недовольны реакцией и поддержкой администрации

Как в целом чувствуют себя студенты в течение этих месяцев? Кто-то впадает в ступор и не знает, что делать, рассказывает Артур. Кто-то пытается перевестись в другое учреждение, хотя это, как отмечает собеседник, «не освобождает от «ответственности». Кто-то пытается абстрагироваться от ситуации и переключиться. Сам парень замечает, что некоторые учащиеся недовольны поведением администрации вуза.

«Некоторые считают, что нужна отставка высшего руководства. В целом среди студентов такая раздробленность, и всё усугубляется тем, что нет централизованных инструкций именно от администрации, а не от волонтерской службы, — объясняет он. 

— Это чувствуется особенно в первые, кризисные 72 часа, когда у человека туннельное зрение, он пытается сохранить себя или помочь родным, не понимая, что может сделать только хуже. И в это время студенты помогают другим студентам, волонтеры службы «Вясны» активно работают… Но на первой после признания ЕГУ экстремистской организацией встрече ректор вообще на мое предложение, что мы готовы сотрудничать в сфере юридических консультаций, кибербезопасности и хотим обговорить вопросы легализации, ответил, что сотрудничать не будет. Также студенты не получили ответы на свои вопросы». Конечно, если такое происходит и нет централизованного антикризисного менеджмента, ситуация ухудшается».

По словам студента и волонтера-правозащитника, в университете есть служба поддержки, но она неэффективна. Парень считает, что ректорат должен был наладить сотрудничество с МИД и миграционной службой, чтобы защитить молодежь и коллектив, и что на это было время.

«Иск подали в сентябре, а решение суд вынес в марте — как можно было не разработать антикризисный план за это время? Есть некий хотлайн, но я пока слышал только отрицательные отзывы, и невозможно сотни студентов проконсультировать индивидуально. Общие инструкции — что-то вроде «соблюдайте правила цифровой гигиены». Как соблюдать? Не сказано. Как вести себя при обыске? — тоже.

Это провал менеджмента, потому что на связь с правозащитниками и другими профильными НПО и разработку инструкций было минимум полгода. А, если говорить о первых угрозах, то они были еще при моем поступлении, в 2023 году, — тогда это более 4 лет».

Молодежь организует помощь друг другу и дает советы на случай давления

Что действительно помогло бы? Те, к кому еще не приходили, могут подготовиться к возможным обыскам — пересмотреть вещи в квартире и убедиться, что нет документов, чеков, связанных с ЕГУ. Проверить телефоны, переписку, в которой могут быть соответствующие файлы или фото.

«Они могут приписывать «экстремизм», поэтому лучше такие бумаги уничтожить, чтобы невозможно было установить факт связи с университетом. Силовики очень давят на «финансирование», напомню — даже транзакцию выдумывают. Поэтому факт финансирования нужно отрицать.

Если у вас что-то нашли, ситуация ухудшается, но я бы советовал даже тогда всё же молчать, потому что дальнейшая постановка вопросов оперативниками будет всегда вводить в тупик, в положение, где вы оговорите себя», — говорит волонтер «Вясны».

Отдельная инструкция — для тех белорусов, у которых есть счета в иностранных банках и с них проходили платежи за учебу в ЕГУ.

«Тогда нужно изменить почту, номера-привязки к счету на контакты человека, который находится за границей. Например, если вы родитель — переключите полностью на сына или дочь, чтобы силовики не могли из ваших рук эти данные восстановить. Конечно, нужно выйти из аккаунта, удалить приложение и — важный момент — сбросить телефон до заводских настроек, потому что силовики могут по истории устройств понять, что у вас такой банкинг был».

Что касается самих студентов, им начинающий правозащитник советует не идти на провокации силовиков, если они пытаются выйти на контакт.

«Если звонит кто-то с неизвестного номера, либо если звонят силовики с аккаунтов родителей или сами родители говорят не так, как обычно, — бросать трубку. Вас будут провоцировать на эмоции.

Вступать в разговор очень опасно, так как можно принять кучу необдуманных решений. Далее — ждем, как закончится визит к родителям, но помним самое главное: не ехать в Беларусь. Потому что, если вы едете, еще и приносите справку, что учились в ЕГУ, — вот, ваша связь с ним доказана».

Даже, если человека не признают подозреваемым, хороших новостей здесь нет. Как замечает Артем Баран, известны случаи, когда жертву сначала обманывают статусом свидетеля, а затем на допросах идут на хитрость.

«Человеку дают постановление о привлечении в качестве свидетеля, проводят опрос, во время которого свидетель дает подписку, что проинформирован о даче ложных показаний. Идут манипуляции вроде «расскажите о вашей роли в организации, о других участниках». Человек думает: я же свидетель, бояться нечего. Начинает рассказывать, но тут его переводят в подозреваемого, начинают допрашивать, и начинается: вот протокол допроса вас как свидетеля, почему вы там одно говорили, а сейчас другое?

Поэтому нельзя вестись на эти уловки. Вообще я бы вывел базовое правило не верить ментам. У вас с ними совершенно разные цели, и они что-то вам говорят для того, чтобы достичь своей, которая вам вредит. Если вас просят выслать справку — бунтуйте, хоть ссорьтесь с родителями, но не высылайте. 

Решать, конечно, вам, но лучше не передавать документы, которые докажут вашу связь с ЕГУ. Что касается родных — если на них надавили и они пытаются уговорить сына или дочь вернуться, «потому что нас всех посадят», можно даже на некоторое время прекратить общение, чтобы прошло время, можно было посмотреть на ситуацию более здраво и не наделать ошибок», — говорит Артем.

• 11
• 0
• 0
• 5
• 1
• 1
• 5
• 0