«Россияне пытаются отключить Киев». Как город выживает при −19°С и обстрелах
На окраине Киева стоят два вагона. Дизельные двигатели тихо гудят, а за окном медленно падает снег. Они никуда не едут, но всё же выполняют жизненно важную миссию для десятков людей, которые остались без света, воды и отопления.
Их называют «вагонами несокрушимости». Они поддерживают моральный дух и дарят каплю тепла и комфорта в студеную зиму, которая в этом году совпала с усилением ударов России, пишет Би-Би-Си — Украина.
В одном из вагонов Алина смотрит, как ее младший сын Тарас играет с игрушками от международных благотворительных организаций, которые помогают содержать эти вагоны.
«На улице зима и довольно холодно», — говорит Алина, явно смягчая суровость морозов. На этой неделе столбики термометров в Киеве опускались до −19 °C. Мороз пробирает до костей.
«Я живу на 17‑м этаже новостройки. Лифт не работает, нет ни света, ни воды», — добавляет она.
Для дочери Алины вагон становится относительно безопасным и комфортным местом для встреч с друзьями, а для самой женщины — небольшой отдушиной от бытовых хлопот.
Но когда речь заходит о ее 54‑летнем отце, который погиб два года назад во время летнего наступления под Бахмутом, слова теряются, и она не может сдержать слез.
Алина говорит, что обязательно вернется в вагон еще раз и благодарит за облегчение, которое он дает в холодную погоду и во время ночных обстрелов.
Президент Украины Владимир Зеленский обвиняет Россию в том, что она сознательно использует холодную зиму для атак на электростанции, энергохранилища и другую критически важную инфраструктуру.
Мэр Киева Виталий Кличко на этой неделе призвал тех, кто может, временно покинуть город, чтобы уменьшить нагрузку на энергосистему. Российские СМИ подхватили это заявление и назвали его признаком капитуляции.
Жизнь без света и тепла
Но несмотря на все трудности, киевляне держатся мужественно.
Юлия Михайлюк, Игорь Гончарук и их годовалый сын Маркиян живут в старом советском доме после того, как их жилье было частично повреждено российским ударом в августе прошлого года.
Супруги греют кирпичи на газовой плите, чтобы хоть немного согреть маленькую квартиру.
«Сегодня свет дали всего на четыре минуты, — рассказывает Игорь. — Все зарядки и пауэрбанки разряжены».
«Впервые за долгое время у нас настоящая зима, — иронично замечает Юлия. — При −12…−16 °C без отопления квартира быстро остывает».
Станции, которые киевляне покупают для запаса электроэнергии, почти не помогают для обогрева: они быстро разряжаются. Пока что единственный способ согреть ребенка — многослойная одежда.
На выходные семья планирует прислушаться к совету Кличко и временно переехать к родителям за город, хотя, как подчеркивает Юлия, это их собственное решение, а не результат давления со стороны городских властей.
Энергетический кризис — не единственная причина переезда: в дом рядом с их временным жильем недавно попал российский дрон, разрушив несколько квартир.
Проблемы Киева усугубляются тем, что город уже пережил многочисленные российские авиаудары по домам и критически важной инфраструктуре. А поскольку в столице живет более трех миллионов человек, перебои со светом ощущают огромные массы жителей.
Последние удары России по энергетике в Киеве и других крупных городах имели кумулятивный эффект, который оказался значительно более сильным, чем раньше.
По словам Кличко, атака в понедельник вызвала самый большой в истории города сбой электроснабжения, а во вторник более 500 жилых домов оставались без света.
«Россияне пытаются отключить город и заставить людей уехать из Киева», — заявил генеральный директор «Укрэнерго» Виталий Зайченко в интервью Kyiv Independent.
«По сравнению со всеми предыдущими зимами сейчас ситуация самая тяжелая», — добавляет Елена Павленко, президент аналитического центра DiXi Group.
«Каждый раз восстановление становится все более сложным. Все покрыто льдом, а ремонт кабелей и сетей сейчас в два-четыре раза тяжелее».
Круглосуточно по всему Киеву электрики ремонтируют сети и объекты, пострадавшие от российских атак.
Однажды морозным утром мы встретили таких закаленных специалистов: с помощью экскаваторов и собственных рук они искали и чинили поврежденные кабели, питающие огромные многоэтажки на левом берегу Днепра.
Город неоднократно просил людей и предприятия меньше пользоваться мощными электроприборами: резкий скачок потребления во время восстановления электричества перегружает систему. Поэтому ремонт кабелей идет почти без перерывов.
«Это временный ремонт, — признает Андрей Собко, работник ремонтных бригад. — Оборудование работает на пределе возможностей, чтобы у людей хотя бы был свет. Нужны годы, чтобы все восстановить».
Война оставляет след в каждом: все труднее найти того, кого она не затронула бы.
Стойкость и надежда
Станислав, или просто Стас, тоже пришел в «вагон несокрушимости», чтобы согреться, встретиться с друзьями и подзарядить телефон.
11‑летний мальчик рассказывает, что дома очень холодно: света не было 36 часов подряд.
Он хорошо помнит первый день большой войны почти четыре года назад, когда видел яркие вспышки в небе от первых российских ударов.
Теперь же его пугают дроны.
«Когда что-то летит, страшно, потому что не знаешь, взорвется, или пролетит мимо, и ты останешься живым».
Сидя на верхней полке вагона с другом, Стас искренне говорит о влиянии войны на свое поколение.
«Я забываю времена, когда войны не было. Не помню тех моментов. Жизнь — сложная», — признается он, при этом улыбка у него широкая, а настроение на удивление жизнерадостное.
В поезде собираются самые разные люди — ищут тепло, компанию и немного комфорта.
Разговор с пожилой женщиной, которая считает свои неудобства незначительными по сравнению с испытаниями на фронте, прерывает сигнал воздушной тревоги. Проводник приказывает всем покинуть вагон и идти в укрытие в километре от станции. Большинство возвращается домой — в холод и темноту, но все, в том числе Стас и Алина, обещают вернуться завтра.
Киев держится спокойно и мужественно. Эта чрезвычайно холодная зима, даже по украинским меркам, продлится всего несколько месяцев, а энергетический кризис постепенно минует.
Но главное, чего боятся люди, — что, несмотря на скромный оптимизм в конце прошлого года, конца войны и неизбежных человеческих потерь пока не видно.
Комментарии
За кіламетр???
За чатыры гады вайны трэба было пабудаваць больш сховішчаў для людзей.