«Авторитаризм для Беларуси был предопределён, а Лукашенко — нет». В Варшаве политики и историки вспоминали 1990‑е

27 июля в Музее Свободной Беларуси состоялась встреча с филологом и переводчиком, бывшим депутатом Верховного Совета БССР XII созыва Лявоном Барщевским. К дискуссии присоединились доктор исторических наук, профессор Виктор Шадурский и старший политический советник Светланы Тихановской, бывший народный депутат СССР (1989—1991) и депутат ВС Республики Беларусь XIII созыва Александр Добровольский. Телеканал «Белсат» поделился интересными моментами разговора.

Лявон Барщевский и Алексей Ластовский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

С какого года нужно вести отсчет белорусской независимости — с 1990‑го (принятие Декларации о государственном суверенитете) или с 1991‑го (придание Декларации статуса конституционного закона)? С таким вопросом обращается к Лявону Барщевскому в начале разговора ведущий дискуссии, директор Белорусского института публичной истории Алексей Ластовский.

«Я сторонник того, чтобы отсчет независимости вести с 1918 года»

«Я сразу хочу сказать, что я сторонник того, чтобы отсчет нашей независимости вести с 1918 года, потому что именно тогда было принято первое действительно самостоятельное решение», — говорит Лявон Барщевский.

По мнению бывшего «депутата Независимости», события 1918‑го и 1990‑го невозможно даже сравнивать, потому что Уставные грамоты БНР в 1918 году были приняты самостоятельно — белорусами в Беларуси, а решение о принятии Декларации о государственном суверенитете БССР в 1990 году принималось «под влиянием и с разрешения Москвы».

Барщевский рассказывает, что Верховный Совет XII созыва имел «довольно специфический состав», в котором даже Александр Лукашенко выглядел оппозиционным депутатом. Демократическое течение в нем составляло меньшинство, хоть и солидное (около 30 %).

Лявон Барщевский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

«Но вопрос независимости, к сожалению, для большинства из этого течения был еще чем-то невообразимым. Я и сам в 1989 году еще не верил, что удастся хоть что-нибудь в этом направлении сделать. Потому что — как? Как можно было это сделать с той железобетонной властью и партией, которая имела у нас наибольший процент представителей среди населения по сравнению с другими республиками. И была очень консервативна. Это, естественно, усложняло перспективы», — объяснял Лявон Барщевский.

«Но потом начались большие игры наверху, — продолжает бывший депутат. — И тут, скорее всего, сам Михаил Горбачев… Ему довели его хитрые юристы, что если мы новый Союз хотим создать, нужно, чтобы все объявили о своем суверенитете. Может, этого бы и не было, если бы несколько республик его уже не объявили — Литва, Латвия, Грузия, Армения.

И ясно было, что просто так переоформить этот Союз не получится. Ну, хорошо, вы объявили этот суверенитет, — а мы разрешим другим объявить. Все равно железной этой цепи должны держаться. Оно так и вышло…»

Выступающий вспоминает, как Николай Дементей (на тот момент — председатель ВС БССР) «очередной раз поехал в Москву», а по возвращении оттуда заявил: «Знаете, нам нужно принять декларацию о государственном суверенитете…»

Лявон Барщевский напоминает, что проект Декларации о Независимости был принят Соймом БНФ еще в мае 1990 года (опубликован 1 июля).

Алексей Ластовский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

«Что это вы за нация такая, что у вас одного Дня независимости нет?»

Лявон Барщевский не рассказывает в подробностях, как проходило заседание Верховного Совета 27 июля, отсылая слушателя к книге Сергея Наумчика «Семь лет Возрождения, или фрагменты новейшей белорусской истории (1988—1995)». Наумчику в 1996 году удалось вывезти стенограммы той исторической сессии за границу.

«Я там, в принципе, со всем согласен, что он написал», — отметил Лявон Барщевский.

Но он подчеркивает, что, по сути, это была всего лишь «декларация о намерениях», ибо осуществить принятую декларацию не удавалось фактически в течение года, вплоть до 25 августа 1991-го, «когда после поражения путча в Москве коммунистическую партию удалось отстранить от рычагов власти», а Декларация о государственном суверенитете приобрела статус конституционного закона. Это еще одна дата нашей независимости.

«А дата, когда реально мы стали независимыми, и об этом мало кто говорит, — это 10 декабря 1991 года, когда был денонсирован Союзный договор 1922 года. Она совпадает, кстати, с Днем прав человека.

Вот тогда де-юре нас стали признавать другие страны как независимое государство. И это дата, когда был утвержден наш суверенитет», — подытоживает Лявон Барщевский.

«Некоторые говорили: что это вы за нация такая, что у вас одного Дня независимости нет? Ну, мы такие белорусы, мы так потихонечку… Может, пятый день уже окажется окончательной победой…» — улыбается бывший депутат Верховного Совета.

Был ли Беларуси предопределен авторитаризм?

«В 1990—1991 годах казалось, что Беларусь идет по пути демократии и станет свободной европейской державой, но через несколько лет все эти мечты закончились катастрофой — устанавливается авторитарный режим. Вопрос: действительно ли это было исторической развилкой? Была ли у нас возможность все-таки пойти другим путем? Был ли у Беларуси такой исторический шанс?» — спрашивает Алексей Ластовский у историка и автора книги «Нараджэнне беларускага Левіяфана. Беларусь ад парламенцкай рэспублікі да аўтарытарнага рэжыму (1990—1996)» Виктора Шадурского, который принимает участие в дискуссии через видеосвязь.

«Сразу скажу, что история не имеет сослагательного наклонения, поэтому то, что произошло, — произошло объективно и закономерно. Но если отвечать на вопрос, насколько Беларуси было предопределено стать авторитарным государством в середине 1990-х, то тут мой ответ имеет два уровня. И на первом уровне — да: установление авторитарного режима в Беларуси было закономерным этапом истории…», — отвечает Виктор Шадурский.

Историк выделяет четыре фактора этой предопределенности авторитаризма: запрос общества на «сильную руку», неготовность элит (бюрократии) к переменам, разобщенность оппозиции (национальные демократы и либералы) и неблагоприятная расстановка внешних сил (отношение к Беларуси со стороны Европы и России).

Лявон Барщевский и Алексей Ластовский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

Но на втором уровне вопрос, был ли «приход к власти шкловского депутата» неизбежен, имеет ответ «нет», отмечает Виктор Шадурский. По его словам, Лукашенко дорвался до власти в результате четырех ошибок («непродуманных действий»). Шадурский перечисляет. Первая: избрание Лукашенко в комиссию по борьбе с коррупцией (1993). Вторая: уменьшение возрастного ценза для кандидата в президенты до 35 лет (1994). Третья: поддержка Лукашенко «молодыми волками».

«А четвертая ошибка — то, что демократические силы его не разглядели. Они считали главным своим оппонентом партию власти. В свою очередь, партия власти считала главным своим оппонентом демократические силы. Вот так популизм этот и прорвался», — объяснял Виктор Шадурский.

Александр Добровольский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

Почему не прошел импичмент

К дискуссии присоединяется бывший народный депутат СССР и ВС РБ Александр Добровольский, который рассказывает о баталиях по белорусскому вопросу, происходивших в 1990—1991 годах в Москве. Но слушателей интересует Беларусь в 1996-м, когда была остановлена процедура импичмента Лукашенко.

«Был ли все-таки шанс сменить власть в Беларуси в ноябре 1996 года?» — вопрос задает белорусский историк Александр Смолянчук.

«Мы собрали 72 подписи, нужно было 70. Мы подали в Конституционный суд и, к сожалению, не получилось. Во-первых, они сломали Конституционный суд, некоторых депутатов начали обрабатывать, угрожать, жизнями детей угрожали, увольняли родителей, спаивали в отелях и так далее. Не получилось. Могло ли получиться? Вероятность была низкая. Мы это понимали. Потому что народ еще любил Лукашенко. Представьте себе, ты разговариваешь с простым человеком, и, например, эта бабушка говорит тебе: «Это же наш Лукашенко…».

Лявон Барщевский и Алексей Ластовский во время встречи «36 лет белорусской независимости» в Музее Свободной Беларуси. Варшава, 27 июля 2026 года. Фото: Рауль Дюк / Белсат

«Наша попытка была, она имела смысл, но, к сожалению, ситуация в стране была еще такая, что у нас было очень мало шансов», — подытожит чуть позже Александр Добровольский.

С такой оценкой соглашаются все участники встречи.

«Но я думаю, что не нужно заканчивать на грустной ноте, — говорит под конец дискуссии Алексей Ластовский. — Мне кажется, самое важное, — что Беларусь получила независимость: существует Республика Беларусь.

Независимость стала ценностью для всех белорусов, об этом свидетельствуют исследования. И даже если мы говорим о Лукашенко, то и он не видит другого варианта, как только быть руководителем Республики Беларусь. Выросло поколение, которое уже не видит никаких Советских Союзов и не мечтает о них. И это — неоспоримый ход истории. Беларусь, я думаю, уже не исчезнет с карты».

«И 2020 год — тому подтверждение», — заключает Виктор Шадурский.

Комментарии к статье