Добкин: Много говорят, сколько работников ИИ сделает ненужными, но ведь сколько новых дел и работ он позволит создать?
В своем недавнем посте в LinkedIn основатель EPAM Аркадий Добкин сравнил сегодняшний страх перед искусственным интеллектом с технологическими прогнозами начала 90‑х и объяснил, почему автоматизация старых задач — это только верхушка айсберга, а настоящая революция произойдет там, где появятся совершенно новые категории работы. Приводим его текст в переводе с английского.
Аркадий Добкин. Фото: Наша Ніва
В мире ИИ громкие заявления очень быстро могут стать частью истории.
Вот одно из них: «К концу этого десятилетия я предвижу массовую безработицу в рядах американских программистов, системных аналитиков и инженеров по программному обеспечению».
Звучит очень современно.
Но на самом деле это было написано ещё в 1992 году в книге «Упадок и падение американского программиста» (Decline and Fall of the American Programmer) Эда Йордана (Ed Yourdon) — одного из самых влиятельных мыслителей в сфере программного обеспечения своего времени.
Он был пионером структурного анализа и объектно-ориентированного проектирования, а также одним из первых, кого включили в Залу славы компьютерной индустрии (Computer Hall of Fame).
Логика его рассуждений выглядела очень убедительно: глобализация, рост кадрового потенциала в Индии и других странах, а также эффективные CASE-инструменты для генерации кода должны были сделать возможным создание дешёвых «фабрик софта», которые бы закрывали большинство тогдашних потребностей в программном обеспечении.
Именно эта книга, кстати, стала одним из толчков к основанию EPAM в 1993 году. Она была для нас сигналом, что глобальный рынок разработки программного обеспечения меняется и открывает новые возможности.
Через несколько лет Эд написал «Подъём и возрождение американского программиста» (Rise & Resurrection of the American Programmer), где пересмотрел свой прогноз, который не сбылся.
Безусловно, глобализация действительно повлияла на отрасль. Автоматизация и индустриализация — тоже.
Но прогноз оказался ошибочным, так как основывался на допущении, что категории работы останутся прежними и компании будут выполнять ту же работу, только дешевле, быстрее и с меньшим количеством людей.
На практике же изменились сами категории работы. Появились новые задачи, предсказать которые было невозможно. И появились они быстрее, чем автоматизация успевала вытеснять старые задачи.
Таким образом, «фабрика софта» не похоронила профессии. Она переместила ценность с написания кода на создание платформ, интеграцию систем, понимание бизнес-контекста, распутывание сложностей, накопленных в старых ИТ-системах, и достижение конкретных результатов.
Сегодня мы снова слышим подобные мысли. Теперь речь идёт уже о «тёмных фабриках» (dark factories), где ИИ-агенты будут создавать программное обеспечение при минимальном участии человека. Согласен, многое из этого действительно сбудется со временем и определёнными усилиями.
Но большая часть того, что мы сегодня называем «AI-first», всё ещё сфокусирована на совершенствовании уже существующей работы: более быстром написании кода, модернизации устаревших приложений, миграции платформ, автоматизации поддержки. И это тоже очень ценно.
Однако это пока не новая категория работы. Это преимущественно старые категории, просто с куда более совершенными инструментами и обещанием выполнить работу значительно дешевле и быстрее.
Возможно, настоящий вопрос сегодня заключается не в том, сколько старой работы автоматизирует ИИ или сколько рабочих мест он ликвидирует. А в том, сколько новых идей, решений, платформ и ИТ-бизнесов будет создано благодаря новым категориям работы, названий для которых мы пока даже не придумали.
Не думаю, что мы уже знаем ответ или способны на точные прогнозы.
Но у меня есть подозрение, что ценность снова переместится на «последнюю милю» — преобразование общих возможностей ИИ в конкретные корпоративные решения: надёжные, безопасные, интегрированные, понятные для оценки и такие, которыми люди действительно пользуются.
Эта «последняя миля» станет значительно шире, сложнее и влиятельнее. А значит, перед нами снова открываются большие возможности.
В 2008 году я ужинал с Эдом и поделился с ним тем, как его книга помогла дать толчок EPAM, показав нам возможность там, где другие видели конец.
Он подписал мне мой экземпляр книги. Я и сегодня его храню.