«Имя Короткевича — инструмент в грязных руках, дубина в политических боях». Что пропаганда ответила насчет запущенного дома семьи классика
Деревянный дом в Рогачеве, где бывал классик белорусской литературы Владимир Короткевич, стоит заброшенным. Власти уже семь лет как обещали там музей. Белоруска Юлия, недавно побывавшая там, была поражена запущенностью дома. Но девушка точно не ожидала, что после этого поста попадёт под комбайн государственной пропаганды.
Пост Юлии посмотрели более полумиллиона раз, под ним 1,5 тысячи комментариев, большинство — возмущённых.
Отвечать всем им поручили Ирине Полубец, бывшему главному редактору буда-кошелёвской районной газеты «Авангард», а теперь корреспонденту областной государственной газеты «Гомельская правда», обладательнице премий «Золотое перо» и «Золотая Литера».
Ирина Полубец
Полубец как опытный пропагандист начала с главного. «Что стоит за скандалом вокруг дома в Рогачёве, в котором любил гостить Короткевич» — так озаглавила она материал. Мол, здесь «подняли волну» — «есть все основания полагать, что пустили её не случайно».
«Разберём в деталях, кому и зачем это нужно», — обещает разобраться она.
«На первый взгляд это рядовая история о сохранении культурного наследия, но что-то подсказывает: перед нами спланированная кампания с политическим подтекстом», — разобралась она.
Полубец рассказывает, что резонансный пост появился в «мамском» блоге в инстаграме — «не совсем типичный для подобной аудитории пост», — намекает она.
«Минчанка, у которой более одиннадцати тысяч подписчиков, разместила видео дома в Рогачёве, в котором любил гостить Владимир Короткевич, возмутилась запустением и выразила обеспокоенность тем, что здание разрушается, а многолетние попытки местных жителей добиться создания музея не приносят результата. Вроде бы всё правильно. Болит душа у доброго человека за Отечество. Просто крик неравнодушной женщины, — рассказывает Полубец и открывает другую сторону: —
но история оказалась с политическим душком».
Оказалось, что пока государственные медиа молчали о заброшенном доме классика, уже на следующий день независимые СМИ растиражировали пост.
Ситуация возмутила людей. Возмущение людей возмутило Полубец.
«Вслед за этим последовал разгон информационной волны в комментариях с кардинальной подменой повестки дня. И вот уже обсуждают не дом, а «преступный режим», не классика вспоминают, а пытаются вбить клин между братскими народами. Загляните в комментарии. Это уже не дискуссии о сохранении наследия. Это откровенный беспредел. Проклятия в адрес государства, которое якобы целенаправленно уничтожает белорусскую историю, русофобские высказывания, языковой вопрос, стенания о том, что слишком много у нас памятников Великой Отечественной войне», — шокирована Полубец «этим откровенным беспределом».
«Страсти в комментариях кипят такие, будто речь идёт о переделе сфер влияния за Ормузский пролив. Собственно, так оно и есть. Только воюют не за нефть, не за газ, не за логистические коридоры — воюют за умы», — демонстрирует Полубец, что не зря завладела «Золотой Литерой».
Полубец приходит к однозначному выводу, что «имя Короткевича здесь лишь инструмент в чьих-то грязных руках, дубина в политических драках».
Она пишет, что «классика в этом смысле жалко». «И дом жалко. И рогачёвцев тоже жалко, потому что они мечтают о музее. Мечтают и не видят, что забор покосился».
А вот девушку, которая не прошла тихонько молча мимо заброшенного дома писателя, Полубец не жалко.
«А что касается этой блогерши, то здесь сама виновата. Пост «выстрелил» неоднозначно. Как говорится, добро пожаловать в мир информационных войн, мамочка», — пишет буда-кошелёвское золотое перо.
Резюмирует Полубец историю совершенно неожиданно, но по-мастерски.
«Так кому выгодна эта свистопляска? Ответ, как всегда, лежит на поверхности. Тем, кто не заинтересован в сильной, суверенной Беларуси, кто не хочет, чтобы белорусы и русские помнили, сколько общей крови пролито за эту землю. Тем, кто спит и видит, как бы раскачать ситуацию, переформатировать историческую память целого народа, заменив её суррогатом местных обид», — убеждена она.